У нас в конторе строгость и порядок, ахтунг и орднунг, так сказать. Я за этим бдительно слежу. Но бывает и так, что обстановка нерабочая — корпоративы, дни рождения, Новый год, всякое такое. Люди ведь не коты, им, чтобы расслабиться, пар выпустить, специальные мероприятия требуются. Словом, бывают и у нас вечеринки и дым коромыслом. До разумных пределов, конечно. Вот, например, даже в пылу какого-нибудь большого празднества не могу представить, что кто-то из сотрудников подойдет и на мой подоконник сядет. Табу настолько мощное, что никому и в голову не придет его нарушить, даже случайно. Сидеть, лежать или бродить по подоконнику— только мое право, естественное и преимущественное. Разъяснять это коллегам моего нотариуса не нужно. А вот людям иногда приходится про преимущественные права объяснять, для их же блага. Заходила к нам женщина и говорит:
— У меня папа — краснодеревщик. Вообще-то он художник-авангардист, но после перестройки пришлось переквалифицироваться. Он уже 30 лет занимается производством дизайнерской мебели. Знаете, штучные экземпляры делает, из ценных пород дерева, с инкрустациями и все такое. В общем, мебель премиум-класса. И вполне успешно, знаете. У него очередь на заказы на полтора года вперед стоит.
— Рад слышать. Хорошо, когда человек свой талант реализовать может. Тем более в практическом применении.
— С практическим применением у нас как раз сложности…
— В чем же, уважаемая?
— Мой папа — человек с большими странностями. Ну то есть прямо очень… Как бы сказать… Вот он делает мебель — просто потрясающую, — а сам на раскладушке спит. Хотя часть мебели он для себя делает, но рассматривает ее как предмет искусства. Как будто это не кровать или тумбочка, а картина на стене, то есть к ней даже прикасаться нельзя. Мастерская у него прямо в квартире. Весь инструмент, станки даже…Сколько у нас разборок с соседями из-за этого было! Сама квартира — просто ужас. В оконных рамах щели — палец просунуть можно. Ремонт он делать не дает и сам рук не прикладывает. Да и как? Там капитальный ремонт требуется, а для этого квартиру освободить нужно. У него заказы готовые, стоимостью по миллиону рублей, да и та мебель, которую он себе делает, очень дорогая, материалы тоже все больших денег стоят — куда это вывозить и где хранить? В общем, я уже рукой махнула. Пускай как есть, так и будет…
— Тогда в чем у вас вопрос, уважаемая?
— Я за папу последнее время очень беспокоюсь. За его здоровье. К врачу, как вы понимаете, он идти отказывается, но я и так вижу, что он ослабел и вообще… Словом, мне кажется, он в любой момент может… Я ведь с ним всю жизнь живу, вижу, как он изменился. А один он никак не может. То есть если я готовить не буду, он просто с голоду умрет, понимаете? Даже если вспомнит, что поесть нужно, холодильник не найдет, а если найдет, гречки сварить не сможет. Такой вот он…
— И вы за ним всю жизнь ухаживаете?
— Да. С мамой они давно развелись. Она из страны уехала. Есть еще сестра, но она тоже уехала, контактов с папой почти не поддерживает. Вы не подумайте, отношения у нас нормальные, просто у нее своя жизнь, семья, дети, ей за отцом ходить некогда. Так вот, что я спросить хотела: если папа, не дай бог, умрет в скором времени, завещания у него нет и вряд ли он его составлять захочет, мы с сестрой наследницы по закону, так ведь?
— Да, совершенно верно, если других родственников нет.
— Нет, других нет. То есть мы с сестрой всепополам делим? В том числе и то имущество, которое в квартире находится? Всю эту мебель, станки, материалы?
— Да, но по закону вы как наследник, проживающий с наследодателем, имеете преимущественное право на получение в счет своей наследственной доли предметов обычной домашней обстановки и обихода. И я бы вам рекомендовал провести оценку имущества и принять меры по охране наследственного имущества, раз уж оно настолько дорогостоящее.
— Думаю, что эти вот предметы обихода все вместе дороже, чем квартира, стоят…
— Тогда — тем более.