Наверно, в каждой старой деревне есть своя легенда, связанная с кладбищами. В деревне моих бабушки с дедушкой тоже была такая, мне ее рассказывал папа, когда я была подростком. Не знаю, насколько она правдива, или это просто детская пугалка, но я решила вам ее рассказать, добавив немного художественного вымысла...По ходу прочтения вы сразу поймете, где же начинается эта самая легенда...
Фёдор Ильич Лукин был известным ученым в научных кругах своего города. Он был не только профессором исследовательского института, но и имел множество связей в неформальных кругах, иногда к нему обращались за независимой оценкой каких-то уникальных вещей, а иногда домой, в конфиденциальном порядке, наведывалось и следствие - Фёдор Ильич мог подсказать, где в скором времени будет проходить та или иная нелегальная торговля предметами старины, или мог слышать о том, что на черном рынке появился недавно украденный товар.
При этом у самого профессора репутация была наичистейшая - этот тот редкий случай, когда по друзьям о человеке не судят. Никогда он не был замечен ни в чем криминальном! Да, знал некоторых из того мира, но никогда не занимался ничем противозаконным.
Придя в науку в довольно солидном возрасте, он довольно быстро смог сделать себе неплохую карьеру благодаря усидчивости и стараниям. Фёдор Ильич днями проводил в библиотеке, ища хоть малейшую информацию по интересовавшей его теме. А сколько командировок было сделано за эти годы, да все по библиотекам не только России, но и мира! И ото всюду он привозил с собой ответы на самые сложные вопросы, всегда мог сразу дать (или найти) информацию по любой реликвии.
Но основным качеством Федора Ильича было то, что он умел крепко держать язык за зубами, и никогда, даже правоохранительным органам, не говорил, откуда у него та или иная информация. И никогда не называл фамилии. Только место и время. А дальше уж сами, ребята.
Так бы и жил спокойно Фёдор Ильич в своем городе, если бы не захотелось ему поменять свой небольшой дом в пригороде на дом побольше, да в черте города. Благо, что финансы позволяли. К этому времени он уже обзавелся не только двумя детьми, но и тремя внуками весьма порядочного возраста, и помощь в переезде и легла на этих близких родственников.
Самый младший внук, Степан, 12-летний юркий парень, вызвался доставать коробки с чердака старого дедовского дома. Никто не возражал, и вскоре Степан стал скидывать огромные пыльные свертки. Один из них во время такого небрежного обращения лопнул, и из него высыпались черно-белые фотографии. Выцветшие, но с вполне читаемыми на них лицами.
Степан сразу узнал на них своего деда в молодости! Федор Ильич улыбался, стоя в обминку с тремя ребятами его возраста. Степан с интересом стал рассматривать фотографии, ведь дед не любил рассказывать про свою институтскую жизнь. На фотографиях были изображены, скорее всего, три друга: дед Степана, Фёдор Ильич, и двое его товарищей. Они фотографировались всегда за городом. То в лесу, то на поляне. Почти на каждой фотографии у кого-то из них в руках небольшая лопатка, то лом, то какой-то мешок. Степан перебирал фотографии дальше. На следующих снимках товарищи на фото по очереди фотографировались с какими-то предметами в чьем-то доме. Дом был явно не жилой, но товарищи на фото стояли то около больших часов, то держали в руках иконы, то показывали на ладони какие-то предметы. На всех фотографиях друзья улыбались.
Степан очень удивился - если у его деда были такие товарищи, почему он молчал про них? И где они сейчас...
Мальчик не заметил, как сзади к нему подошел дед и тронул его по плечу. От неожиданности Степан вздрогнул и встал:
- Дед, а что ты молчал, что в походы ходил? Глянь, какие у тебя друзья были? - Степан протянул Федору Ильичу несколько фотографий.
Но дед, вместо благодарности, быстро швырнул фото на пол и закричал на внука:
- Нечего нос совать туда, куда не просят!!! Понял? Это мои личные вещи, и копаться в них ты не имеешь права! У тебя еще молоко на губах не обсохло, чтобы задавать мне такие вопросы, понял??? - Федор Ильич все больше распался, ковыряя палкой лежащие на полу фотографии, пытаясь их повернуть изображением вниз.
- Дед, ты чего? - опешил Степан. - Я только про друзей твоих спросил...
Нечего спрашивать про то, про что нечего спрашивать! - бушевал Федор Ильич. - Ты не вздумай никому говорить про эти фотографии, а то пойдут слухи, что я тут прячу что-то! Слышь ты, не смей никогда рассказывать - Федор Ильич плотнее подошел к внуку и стал грозить ему палкой. - Если расскажешь кому, я в школу к тебе приду и расскажу, что ты с игрушкой, свиньей Пепой, спать ложишься! - глаза Фёдора Ильича блеснули злостью.
Степан был готов расплакаться. Он не знал, что ему отвечать, и не понимал, почему его такой любимый и всегда добрый дедушка вдруг превратился в откровенного в хама и монстра.
- Не скажу я никому, деда... - давясь слезами, прошептал мальчик.
- Вот и все! - Федор Ильич удовлетворённо улыбнулся. - Иди во двор, дальше я сам справлюсь! - уже мило и приторно сладко заговорил он.
Степан ничего не ответил и скорее побежал на улицу.
Через несколько месяцев Фёдор Ильич сидел в своем новом доме, в гостиной, в любимом кожаном кресле, пил чай и читал монографию, которая ему весьма нравилась.
Вдруг дверь открылась, и в комнату вошел Степан и его старший брат, Стас. Они молча подошли к деду и сели напротив него на диван.
Фёдор Ильич стал очки и вопросительно посмотрел на ребят:
- Не понял такого вероломного посещения! - с усмешкой спросил он, снял очки и положил книгу на журнальный столик. - Вы хоть ноги вытерли?
- Вытерли. - сухо ответил Стас. - Дед, кто на этой фотографии? - и Стас протянул деду измятую пожелтевшую фотографию, на которой на переднем плане был изображен Фёдор Ильич в молодости рядом со старинными огромными часами, которые стояли в нише какого-то дома, а сзади стояло еще два парня, которые тоже держали что-то в руках. Было видно, что нишу только что сломали, и, скорее всего, это сделал сам Фёдор Ильич, потому что в руках у него была кирка. - И это те самые часы, которые стоят у тебя в спальне? - спрашивал Стас, в упор глядя на деда. - Откуда они? - продолжал он. - Ты говорил, что купил у перекупщика, а на фото ты стоишь точно не в лавке старьевщика. - Стас сверлил деда взглядом, тот молча перевел взгляд на Степана - он сидел тихо, потупив глаза.
- Значит, деда обманул? - глядя на него, сказал Фёдор Ильич.
- Никого он не обманывал! - перебил его Стас. - Я сам нашел у него это фото, он мне два дня не говорил, где взял. Пришлоь применить всю братскую любовь - на этих словах Степан потер локоть, и Федор Ильич заметил там большой синяк.
Он вздохнул, подошел к окну, о чем-то подумал минуту и снова сел в кресло:
- Стасик, внучок, что ты хочешь в обмен на эту фотографию? - деловито спросил он.
- Дед, ты с ума сошел? - глаза Стаса расширились от неожиданности. - Правду мне надо! Не скажешь, я родителям покажу! - Стас стал наливаться злостью.
- Успокойся! - Фёдор Ильич заговорил тихо. - Расскажу, только, поверите ли...
- Поверим, если скажешь правду! - отрезал Стас.
Фёдор Ильич вздохнул, взял в руки очки и начал говорить:
"Было это очень давно. Я тогда только в город приехал, на исторический поступил. Жил в общаге, денег, понятно, нет. Отец с матерью в селе остались, сами еле концы с концами сводили. Подвязался я тогда в разные мини-экспедиции ходить. В основном, по нашей области. Я у них был кем-то типа подсрбного рабочего - капать не давали, но я помогал нарезать овощи на обед, убирал инвентарь, перетаскивал ящики и еще много всякой мелкой работы. Уже и не упомнишь всего. Платили копейки, но платили. Это главное". - Фёдор Ильич вздохнул. - "Там я и познакомился с Яшей и Григорием. Они оба были старше меня, и уже разбирались довольно хорошо в том, что делали. Не знаю, чем я им приглянулся, но мы быстро сошлись с ними и стали не разлей вода.
Стас показал деду фотографию. Фёдор Ильич хотел ее взять рукой, но внук не дал - убрал фотографию подальше.
"Да, это мы с ними - грустно подтвердил он. - В футболке - Яша, в олимпийке - Гриша. В общем, у нас было много общего, но самое главное - нехватка денег. Причем у меня она стала почти катастрофической. Я тогда встречаться с девушкой начал, а денег - шаром покати! Я дернулся к товарищам занять - а они сами на мели...
Федор Ильич помолчал и продолжил:
"В общем, стали мы с ними кумекать, как денег найти, где заработать, так и пришла нам троим идея в голову копать нелегально и продавать на чёрном рынке" - Фёдор Ильич посмотрел на внуков. Они смотрели на него во все глаза, не шевелясь.
"Товарищи знали много мест, это я тогда ничего не знал. Начали мы ездить, но и наши бесплатные, так сказать, раскопки, не забывали, чтобы подозрение не бросить. Начали деньжата потихоньку появляться, а всем говорили, что родители скотину разводить стали, вот деньги и присылают... Мы тогда были чуть ли не первыми, наверно, в стране, кто этим занимался... По крайней мере, я раньше про таких не слышал..." - Фёдор Ильич снова помолчал. - Купили мы тогда себе фотоаппарат, до треногу к нему, чтобы сниматься всем троим одновременно можно было! Полюбили мы фотографироваться, на каждое дело с собой таскали, а Григорий фотографии потом сам печатал... Ох, дураки были..." - тихо добавил он.
"Через год, наверно, мы решили ездить не только по соседним областям, но и поехать уже подальше. Мы сидели вечерами в библиотеках, выискивая карты, легенды, рассказы о сокровищах" - Фёдор Ильич замолчал. - Надо сказать, нам очень помогало мое умение работать с документами....Меня до сих пор за это ценят в институте...
- Дед, дальше говори! - перебил его Стас.
Федор Ильич вздохнул и продолжил:
"Вот мы летом решили поехать на Урал. Нашли какие-то байки о проклятой деревне и о несметных сокровищах, и поехали... Через неделю были на месте. Дорог нет, до самой деревни два дня пешком, по заросшим полям, лесам. Нет ни света, ни воды. но мы - люди привыкшие, нормально дошли... Пришли мы в ту деревню, все заросло, даже домов не видно. Был еще день, мы решили осмотреться. Вещи побросали в одном месте, взяли ломики, да пошли по хатам. Дома все сгнили наполовину, но замки крепкие! Вскрываем мы первый дом - батюшки!!! Ничего не тронуто! Ложки, кружки, иконы - бери, не хочу! Мы набрали всего, что могли унести! Довольные, не то слово! Товарищи в уме уже подсчитывают, сколько это стоит. Бежим во второй дом - там еще богаче! Мы тот дом тоже вынесли весь, собрали всю добычу, и давай сортировать, самовары уже не берем - только иконы да кресты оставляем... Дело стало к вечеру клониться, мы понимаем, что тут богатства - хватит обеспечить и внуков, и их правнуков. Решили ночевать тут, чтобы наутро опять пойти по домам поживиться... Стали место искать. Мы всегда палатку ставим на пригорке. Так безопаснее, что ли. В общем, видим пригорок недалеко. Мы к нему полезли, а это кладбище оказалось! - Фёдор Ильич криво усмехнулся. - Крестов - тьма! Видимо, очень старое. Могил не видно за бурьяном, а вот кресты своими ребрами торчат. Мы усмехнулись тогда, что не ночевать же нам тут, на кладбище, стали обходить его, чтобы на другое место выйти, тут Яша как закричит, что перстень нашел! Мы к нему бегом, а у него в руках огромный перстень с красным камнем! А металл -то! Металл - червонное золото кажись! - Фёдор Ильич вскочил с места, глаза его горели азартом. было заметно, что он вспоминает этот момент с большим удовольствием.
- Вы представляете, сколько один этот перстень мог стоить?? - он обратился к внукам, но они сидели молча и ловили каждое его слово.
- Ладно, не понять вам... Мы тогда чуть с ума не сошли от радости! Побросали вещи, которые нашли в домах, и стали по кладбищенскому бурьяну лазить, в земле что-то искать...
- И нашли? - робко прошептал Степан.
- Нашли! Нашли, Стёп! - Фёдор Ильич оживлялся все больше, и в стеклах его очков, которые он держал в руках, плясали огоньки далеких зарниц. Приближалась гроза.
- Столько нашли, что не описать! На каждом шагу что-то лежало! То кольцо, то перстни, то монеты! В головах у нас прыгали миллионы тогда. Очнулись мы, когда вдалеке послышалась гроза и полыхнула далекая молния. Мы бросились ставить палатку, прям тут, рядом с кладбищем. Подул сильный ветер, похолодало, и мы еле успели залезть внутрь, как начался настоящий ураган!
Фёдор Ильич выглянул на улицу - там тоже поднялся ветер и стал срывать листья с яблонь и швырять их в окна профессору. Он отошел от окна, и гром вдалеке огрызнулся кому-то.
"Мы сидели в палатке, довольные, как тысяча слонов, и считали деньги. Краем уха слушали, что происходит на улице. То, что мы вытащили из домов, в палатку брать не стали, укрыли, как могли, ветками, мешками. С собой взяли только то, что на кладбище нашли - это все маленькое и очень дорогое! Сидим, обсуждаем, как вдруг Григорий начал грустнеть и говорить что-то на счет того, что мы сейчас все это унесем, а взамен ничего не оставим. Мы с Яшей не поняли, что оставить надо и, самое главное, кому. Он и говорит: "У мертвых отняли, надо им что-то положить взамен, а не то плохо будет". Мы с Яшей его на смех подняли! А что - Советский Союз, никто ни во что такое не верит, нет ни призраков, ни нечистой силы. А Григорий ни в какую - надо оставить что-то взамен, а то они сами заберут, и все тут! Яше надоело это слушать, он как вскочит, да побежит вон из палатки. Мы - за ним. На улице ветер - жуткий, молнии, а дождя еще нет. Спрашиваем его, куда он бежит, а он отвечает, что надоели ему бредни Гришкины, пока нет дождя, он сбегает и еще поищет чего интересного среди могил. Скоро дождь пойдет, все размоет - больше не влезешь по грязи. Мы отговорить его пытаемся, а он ни в какую! Короче, он ушел на кладбище, мы в палатку пошли.
Фёдор Ильич снова замолчал. Молчали и внуки. И скоро он продолжил:
"Сидим мы с Григорием, чай пьем, Яшу ждем. Уже не очень весело. Как вдруг на улице такой дождь полил!" - на этих словах за окном раздался резкий оглушительный раскат грома, дом задрожал. Ребята вздрогнули. Фёдор Ильич тихо усмехнулся.
"Прям как сейчас... Буря разыгралась такая, какой я еще никогда не видел! Мы думали, что палатку сейчас разорвёт на части и смоет, но она устояла... Мы стояли по колено в грязной ледяной жиже и желали только, чтобы в нас не ударила молния..."
Мальчишки испуганно прислушивались к шуму на улице - там тоже начиналась буря. Вдруг свет в комнате резко потух.
- Пробки выбило.. Часто бывает... Потом включу свет - сказал Фёдор Ильич заметив испуг внуков... - Буря у нас тогда бушевал всю ночь! мы с Григорием молчали, только я однажды спросил у него, что делать с Яшей, надо бы сходить за ним, на что Григорий сказал, что тот, скорее всего, где-то укрылся, а нам выходить в такую погоду опасно... Я с ним и согласился... От усталости, наверно, под утром, когда буря ушла, и вода сошла из палатки, мы улеглись на свои мокрые рюкзаки и заснули мертвым сном..
- Что такое "мертвым сном? - с ужасом спросил Степан.
- Потом расскажу, двоечник! - зашипел на него брат.
- "Мертвый сон - когда ты не слышишь и не видишь ничего вокруг, хоть пляски вокруг тебя устраивай - не проснешься - пояснил Фёдор Ильич... Это ладно... проснулись мы с Гришей одновременно, часов в одиннадцать дня. Солнце печет вовсю, в палатке жара и сыро. Противно! Мы быстро вылезли из нее и сразу побежали искать нашего товарища...
Фёдор Ильич затих. Было похоже, что он дальше говорить не хочет.
- Нашли, дед? - робко спросил Стас.
- Нашли - со вздохом ответил Фёдор Ильич. - Мы его еще издалека заметили. стоит около какого креста, наклонился, что-то рассматривает. Мне ему давай кричать, он не обращает внимания... Мы ближе подходим, за плечо его трогаем, и в лицо ему заглядываем... а там..
- Что там?? - одновремнно прокричали оба мальчика.
- Лицо мертвеца... - на этих словах Фёдора Ильича снова послышался гром, такой сильный, что было слышно, как звякнул хрусталь в серванте. - Умер он...
- Как умер? - прошептал Стас.
- Вот так - тихо ответил Фёдор Ильич. - Мы не врачи, причину смерти не могли определить, но увидели, что он на кресте висел. Его жилетка, видимо, зацепилась за край креста, а он подумал невесть что и сердце да не выдержало... - грустно сказал Фёдор Ильич и протер глаза рукой - Гриша тут же стал шептать, что покойники все-таки взяли свое, мы им ничего не оставили, вот они сами и забрали и все в таком духе. Я его, конечно, не слушал... Мы побежали в палатку, собрали все свои вещи, а вещи Григория и все, что могло выдать нас, сожгли...
- Вы бросили своего друга там??? - в ужасе спросил Степан.
- Не бросили! - закричал Фёдор Ильич. - Что нам оставалось делать?! Под суд идти?! Ты попробуй докажи, что не убивал его! Да еще за нашу деятельность сколько дадут?! Там и до расстрела было бы недалеко! - на глазах Фёдора Ильича выступили слезы отчаяния. - Мы его оставили, чтобы потом вернуться...
- Вернулись? - грубо спросил Стас.
- Еще нет - тихо ответил Фёдор Ильич. - Но время еще есть... С тех пор мы с Гришей решили, что никакими нелегальными раскопками не занимаемся, то, что взяли до этой поездки, то - наше, а за остальным - ни ногой! Ну и решили не общаться больше... Гриша в Ленинград уехал, я тут остался...
- Дед, а тебя совесть не мучает? - тихо спросил Степан.
- Не то слово! - горько улыбнулся Фёдор Ильич. - Не проходило и дня, чтобы я не вспоминал его... Знаете, мальчики, поэтому я решил вот так - Фёдор Ильич подошел к ящику стола и достал оттуда билет.
- Смотрите, через 5 дней выезжаю! - торжественно заявил он, показывая билет.
- Что это? - спросил Стас.
- Билет! - удивленно ответил Фёдор Ильич. - Из Москвы полечу до города, а там уже пешком потихоньку... Годы берут, конечно, свое, но, думаю, дней за пят управлюсь! - гордо говорит тот.
- Дед, зачем сейчас-то уже?- пытался понять его Стас.
- Внучек, похоронить я его хочу по-нормальному, по-человечески, понимаешь... Мне и самому скоро уже к нему уходить, а я не знаю, с каким настроем он меня там ждет, понимаешь? - Фёдор Ильич потрепал волосы внука, на что тот брезгливот отвернулся.
- Дед, а если они и тебя заберут... Как дань за то, что вы потревожили их дома? - задумчиво спросил Степан.
- Если заберут, значит, мне туда и дорога - улыбнулся Фёдор Ильич.
* * *