Наша деревня называлась Погибельцево. Это название она получила после большого пожара, тогда сгорела бо́льшая часть деревни.
Единственным развлечением в деревне, особенно зимними вечерами, было радио. Появилось оно в Погибельцеве практически вместе с электричеством. И я помню, как ставили столбы, как делали проводку в бабушкином доме. Было это в году 55 прошлого века!
Итак, про радио и передачу «Театр у микрофона». Это была любимая передача бабиньки, так называли мы, внуки, нашу бабушку.
После вечернего чая закипала в нашем доме театральная жизнь. Уже не помню, как часто это случалось, но уж точно, мы с бабушкой могли слушать театральные постановки хоть каждый вечер.
Я помню не так много пьес, которые прослушала в детстве. Но некоторые врезались в память: это «Иркутская история» Алексея Арбузова; «Твой дядя Миша» Георгия Мдивани; Джон Пристли — «Он пришёл»; «Мамаша Кураж и её дети» - Бертольда Брехта; "Принцесса Турандот" - Карло Гоцци.
Конечно, не все эти спектакли были мне понятны, да и по возрасту не подходили. Но других по вечерам не транслировали. Слушала то, что предлагали.
Самым понятным и любимым был спектакль «Поднятая целина». Любила слушать его и бабушка. В этом спектакле текст от автора читал Михаил Александрович Ульянов. И с самого детства я полюбила этого актёра за голос, за его неповторимый тембр.
Позже смотрела спектакли с его участием в театре им. Вахтангова. Среди них «Антоний и Клеопатра», «Скупой рыцарь», «Мартовские иды», а фильмов с участием Михаила Александровича, которые я пересмотрела – не перечесть.
А однажды увидела Михаила Александровича в фойе театра. Сразу не поняла, что передо мной Ульянов. Подумала тогда, что это кто-то из давних знакомых и поздоровалась.
Михаил Александрович очень доброжелательно поздоровался в ответ.
Бабушка, конечно, не вникала в то, кто какие роли исполнял в этом спектакле. Она всё воспринимала, как правдивую историю, про которую по радио рассказывали живые люди.
История любви Вари к Давыдову, вызывала у неё сильные переживания. Она тихонько сидела на кровати и забывала про всё на свете, даже моих вопросов не слышала. Позже я стала понимать, что она была мысленно там, где происходят все эти события, рассказанные в спектакле.
Во время сцены убийства Давыдова и похорон бабушка моя плакала, вытирая слёзы кончиком платка.
- Как жалко мужика, - твердила она, - как же теперь Варюха-то без него жить будет!
Спектакль этот транслировали частенько. Но если, вдруг его долго не было в программе, бабинька как-то грустно говорила: - «Что-то Варюхи-Горюхи давно не слыхать!».