– Николай Максимович, я однажды был в Большом театре – на Эйфмане, и я был свидетелем, когда крики в зале «браво» за кулисами сменились на крики «бездарность», «что ты делаешь», «кошмар» и так далее и тому подобное. Скажу честно, я был в шоке. Я не представлял, что так можно труппу за кулисами разбирать.
А у вас было так, что выходили за кулисы и получали… ну, не трехэтажным, но тем не менее?
– Скажу честно, что ни от одного своего педагога я никогда не слышал ни одной похвалы. Самое большее, что я слышал – это «прилично», «получше сегодня», «да, вот так».
А крики были, конечно. Пестов бил просто. Марина Тимофеевна Семенова иногда кричала так, что... Уланова никогда не кричала. Просто Галина Сергеевна могла сказать «ну, не получилось» – и лучше бы она орала и била в этот момент по щекам.
Когда-то Марина Неелова – для меня этот человек является не просто кумиром – Джомолунгма! Она пришла после «Пиковой дамы» и сказала: «Коля, научите меня так стоять спиной к зрителю, чтобы все смотрели на меня!». Я говорю: «Что вы, Марина Мстиславовна, чему я вас могу научить?». Она мне говорит: «У нас у всех бездарная спина! У вас она говорящая! У вас в этот момент был монолог».
А я, как Каллас, отвернулся для того, чтобы отдышаться – никто не видел, что я в этот момент просто падал, у меня язык уже заплетается, я еле стою на ногах, а для нее это было...
Для меня это была похвала, потому что я учился.
– Вам через год исполнится 50, как вам понимание того, что человек стареет?
– Неприятно. Стареет прежде всего тело, только это – больше ничего. Но, у меня хорошие примеры перед глазами, что человек, если он молод внутри, он молод всегда, главное только, чтобы ничего не болело.
– А от того, что главная цель вашей жизни – танцевать в Большом – уже в прошлом?
– Нет, простите. Я так не говорил, я сказал еще в детстве о Большом: «Я буду здесь главным». Знаете, как в свое время хорошо сказала Грета Гарбо, что «я никогда не просила оставить меня одну, я всегда просила меня не беспокоить». Это разные вещи!
– Та цель, которую вы поставили себе тогда, в детстве, сегодня привела вас к счастью?
– Счастье – вещь относительная и очень часто губительная. Потому что никто не знает, что такое счастье. Ни один человек не знает, что такое счастье.
– Ваша душа счастлива, что ей досталось такое тело?
– Да. Что плохого? Пусть кто-то попробует.
– Вы человек судьбы?
– Не будет никогда так, как бы ты хотел. Будет так, как должно быть. Что бы ты ни делал, ты с дорожки уйти не сможешь. Как только ты с нее свернешь, тебя уберут.
– Что вам нравится сейчас?
– Да много всего. Иногда сладкое, иногда хорошая погода, иногда, когда что-то получается, а иногда думаешь, ну вот все тебе должно нравиться, а тебе все не нравится. Иногда просто хорошо одеться доставляет больше удовольствие. А иногда так смотришь, думаешь: какая ерунда!