Княгиня Софья была дочерью гродненского князя Витовта от второго брака со смоленской княжной Анной и была единственным выжившим ребенком от двух жен князя. Поэтому с детства привыкла к особому положению. Пестовалась и матерью, и бабушкой, и отцом. Единственная любимая дочка и внучка. По матери она была русской по отцу литовкой, воспитывалась в двух культурах и говорила сразу на двух языках. Впоследствии она выучит немецкий и скорее всего польский языки. Счастливое спокойное детство Софьи было недолгим. После смерти великого князя Ольгерда, Ягайло его сын стал подозревать своего кузена Витовта и дядю Кейстута в измене. Три года родственники сохраняли видимость хороших отношений, а затем тевтонские рыцари вторглись во владения Кейстута и Кейстут случайно узнал, что Ягайло с тевтонами заключил мирный договор. Причем в этот мирный договор не входили только земли трокского князя, то есть его вотчины.
Кейстут разрывает мирный договор с Ягайло и объявляет ему войну. Война закончилась тем, что Ягайло предложил Кейстуту и Витовту мирные переговоры, а потом обманул их, заключил своих родственников под стражу в Кревский замок. Витовт сумел бежать, Кейстута задушили. Витовту дважды вместе с семьей пришлось скрываться у своих недавних врагов тевтонских рыцарей. Больше всего Ягайло волновало, что у его двоюродного брата подрастает красавица дочь - княжна Софья. За счет ее брака Витовт мог усилиться и вновь начать войну с Ягайло. Поэтому дядя запретил выдавать ее замуж. Впоследствии Витовт рассказывал о тех временах: «У меня была дочь, девушка, и над ней я не имел никакой власти; были женихи, которые много просили ее руки, но я не мог выдать ее, за кого хотел; они запрещали мне и говорили, что я не должен ее выдавать, боялись, что через нее у меня будут новые друзья».
В 1385 году после унии Польши и Литвы Ягайло становится польским королем. Витовт добивается статуса правителя-наместника Литвы. А через год бежит из татарского плена сын Дмитрия Донского Василий, который был у татар в заложниках. Домой добирается через прибалтийские земли, окружным путем. Карамзин пишет, что Витовту удалось молодого князя перехватить в одном из немецких городов и привести к себе в качестве пленника и гостя одновременно. Были ли свои планы у Витовта женить свою дочь на сыне московского князя или эту идею подал митрополит Киприан, который в это время возвращался из Константинополя на Русь, не известно, но Василий был не против обручения с Софией. Им было примерно одинаково лет 15-16, и они могли вполне понравиться друг другу. Однако между помолвкой и браком прошло много лет. Почему?
Есть версия, что Софью своей невесткой не хотел видеть Дмитрий Донской, который в очередной раз рассорился с митрополитом Киприаном. А может московский князь не хотел родниться с Витовтом, который вечно воевал со своим братом, польским королем. Причина точно неизвестна, но видимо, Василию сильно нравилась его невеста раз он за 4 года не расторг помолвку и не женился на другой.
После смерти Дмитрия Донского все изменилось, жена Евдокия, Великая Московская княгиня полностью поддерживала этот брак, ее не смутило даже то, что Витовт вновь был в изгнании и вся его семья опять скрывалась у тевтонских рыцарей. В 1390 году, когда закончился годовой траур по князю, Евдокия снаряжает послов в Мариенбург за Софьей Витовтовной. Путь оказался долгим, через Гданьск, Ригу и Новгород, но уже к декабрю Софья прибывает в Москву. Кто была по вероисповеданию Софья неизвестно. Дед ее был язычником, а отец три раза менял веру.
Софья, как и ее мать могла быть православной, есть предание что Софья привезла в качестве благословения икону «Богоматерь Смоленская». 9 января 1391 года молодые обвенчались, им было по 19 лет. По тем временам это был уже поздний брак. К тому же Софья, выросшая на европейском пограничье, была воспитана совсем по-другому, чем какая ни будь княжна удельного русского княжества. С детства Софья обладала большей свободой и самостоятельностью, знала несколько языков, умела читать и писать. Такую под себя не подогнешь. Но поддержав выбор сына, Евдокия не прогадала, у ее сына оказалась сильная жена с государственным мышлением и сильный тесть. В 1392 году отец Софьи Витовт окончательно примирился со своим двоюродным братом Ягайло и получил власть над Литвой в качестве королевского наместника, а затем был пожизненно объявлен великим князем литовским. Он станет одним из самых успешных правителей в истории этого государства. В 1410 году, являясь главнокомандующим польско-литовскими войсками, он выиграет знаменитую Грюнвальдскую битву. Эта победа положит конец гегемонии немецких крестоносцев в Прибалтике.
Что значит покровительство такого государя, все русские князья увидели в 1395 году вовремя нашествия на Москву Тамерлана, когда литовский князь повел на Русь свое многочисленное войско, чтобы защитить единственную дочь и ее новую семью от страшной опасности. Так что икона иконой, но Тамерлан наверняка знал о том, что ему придется иметь дело не только с Русью, поэтому не пошел на Москву.
Софье Витовтовне также повезло с мужем. Московский князь Василий Дмитриевич, по всей видимости, любил свою жену. Она была не только хороша собой, умна и необыкновенно для своего времени развита, но и плодовита, что было несомненным благом для династии. Она подарила мужу девять детей: пятерых мальчиков и четырех девочек.
Софья была привязана к своему супругу. Это обстоятельство обеспечило Василию искреннее дружеское расположение со стороны тестя. Летописцы отмечают, что их семьи часто встречались. Василий и Софья неоднократно приезжали погостить к Витовту в Литву. Так, через два года после свадьбы молодая княжеская чета ездила к родителям супруги в Смоленск «на повиданье». Весной 1396 года Василий вместе с митрополитом Киприаном вновь отправился к тестю в Смоленск, был там радушно встречен и остался праздновать Пасху. Осенью того же года Витовт после успешного похода на Рязань провел несколько дней у зятя в пограничной Коломне.
Неоднократно ездила в Смоленск к родителям и Софья с детьми, всякий раз возвращаясь оттуда с богатыми подарками. Так, в 1399 году она привезла в Москву иконы в золотых и серебряных окладах и редкую, очень ценную для христиан реликвию частицу орудий Страстей Христовых.
Тесным отношениям семей литовского и московского великих князей, похоже, не мешали даже неизбежные политические и военные конфликты между ними. Так, в 1408 году тесть и зять полмесяца «стояли» со своими ратями друг против друга на реке Угре, которая была своего рода пограничной чертой Московского княжества, поспорив перед этим из-за смоленских владений. «Стояние» закончилось заключением «вечного мира», который оба соблюдали до конца жизни. И поездки членов семей в гости возобновились.
В 1414 году французский путешественник Жильбер де Лануа видел Софью со старшей дочерью Анной в одном из замков Витовта на Немане. Уже после смерти мужа Софья ездила к отцу в Смоленск с сыном Василием. Ни одна русская великая княгиня ни до, ни после Софьи Витовтовны так много не путешествовала, не уезжала из Москвы так далеко и надолго.
Приближенные великого князя Софью, вероятно, недолюбливали. Она была для них литвинкой с чужими привычками и манерами, к тому же властная. Обладавшая большим влиянием на сына, свекровь- долгожительница не позволяла Софье в полной мере насладиться положением великой княгини. На протяжении 26 лет, до самой смерти княгини Евдокии, она была вынуждена оставаться второй.
Почти все первенцы у Софьи умерли, Юрий прожил всего пять лет, Данил и Семен еще в младенчестве. С дочерями повезло больше, все дочери были выданы замуж за удельных князей, а старшую любимую Анну выдали замуж за византийского царевича, правда императрицей она стать не успела, умерла в 24 года. Младший сын Василий, чуть не стоил матери жизни. Перед родами она тяжело заболела и чуть не умерла. В два года Василий Васильевич, остался единственным наследником московского великокняжеского престола, не удивительно что на него обрушилась вся сила и тяжесть материнской любви Софьи Витовтовны.
В том, что Софья истово, по-особенному любила младшего, последнего сына, нет ничего удивительного. Такое нередко случается в многодетных семьях, потерявших большинство отпрысков. Василий-младший был еще и гарантией сохранения ее власти. Ее муж, великий князь Василий Дмитриевич не отличался крепким здоровьем. Он все чаще чувствовал себя неважно и уже несколько раз составлял завещание. Сохранились три его духовные грамоты, в которых он отписывал Софье в пожизненное владение обширные и богатые земли. После смерти супруга вдовая великая княгиня была бы прекрасно обеспечена материально, но в кремлевском великокняжеском дворце могла остаться только при сыне, унаследовавшем отцовскую власть. Если бы Василий Васильевич умер раньше родителя или вскоре после него, Софье пришлось бы перебраться в какой-нибудь удельный город, куда бы ее отослал новый хозяин Москвы один из младших братьев мужа. Поэтому жизнь и здоровье маленького княжича Василия представляли для его матери огромную ценность.
Софья окружила сына заботливыми мамками и няньками. Мальчик, которого держали в мягких шелковых подушках, в тепле и неге, постоянно баловали, рос угрюмым, неуклюжим, нелюдимым и вместе с тем капризным, и своенравным. Даже если бы у него был другой характер, шансов стать храбрым, сильным и ловким витязем у него было немного мать боялась, что он получит какое-нибудь увечье в обычных для мальчика его социального статуса боевых забавах и упражнениях, тщательно следила, чтобы дитя не переутомилось и не поранилось.
Великий князь Василий Дмитриевич умер 27 февраля 1425 года. Софья Витовтовна осталась вдовой с девятилетним сыном на руках. Посол императора Священной Римской империи Сигизмунд Герберштейн, побывавший в Русском государстве спустя сто лет после описываемых событий, услышал от кого-то из московитов историю, будто Василий Дмитриевич подозревал жену в изменах, княжича Василия считал не родным сыном, а бастардом. Поэтому в последний момент он завещал великокняжеский престол своему брату, звенигородскому князя Юрию Дмитриевичу. Недовольная таким развитием событий, Софья Витовтовна сумела утаить последнюю духовную грамоту мужа, а потом разорвала ее. Слух об этом якобы дошел до князя Юрия, что привело к осложнению его отношений с невесткой и племянником. Но скорее всего это просто сплетни, которые так любят иностранцы.
Софья была уже немолода (она овдовела в 54 года). Постоянно опасаясь за жизнь и судьбу единственного сына, она вряд ли стала бы рисковать его будущим, ища сомнительных удовольствий в объятьях других мужчин. Российский историк С. М. Соловьев, считал сведения, записанные Герберштейном, клеветой для того чтобы очернить правнука Софьи, Василия III. В единственном дошедшем достоверном документе, проливающем свет на эти события, духовной грамоте 1424 года, значится, что Василий Дмитриевич завещал власть и княжество своему сыну Василию Васильевичу. По малолетству Василия II регентами при нем должны были стать великая княгиня Софья, ее отец Витовт и младшие братья умершего великого князя, Андрей Дмитриевич и Петр Дмитриевич. И все же Софье было чего опасаться. После смерти супруга ей удалось обеспечить передачу власти сыну. Но она не могла не знать, что значительная часть бояр и удельных князей хотели бы видеть на московском столе не слабого, капризного и своенравного мальчишку, а храброго, удалого и удачливого в бою младшего сына Дмитрия Донского- Юрия Дмитриевича Звенигородского. И хотя Юрий Дмитриевич формально признал «старшинство» малолетнего Василия Васильевича, Софья Витовтовна постаралась максимально обеспечить безопасность сына в этом деле она не могла ни на кого положиться так, как на собственного отца.
Из письма князя Витовта великому магистру Тевтонского Ордена известно, что в 1427 году великая княгиня Софья и ее сын официально отдали Великое княжество Московское под покровительство великого князя литовского. Витовт, как опекун Василия II, до самой смерти оказывал существенное влияние на политику Московского Княжества и других княжеств Северо-Восточной Руси, контролировал положение дел на этих территориях.
Князь Витовт умер в 1430 году, и Софья, при отсутствии у нее родных братьев и сестер, больше не могла рассчитывать на помощь и поддержку литовских князей. Она должна была найти опору среди приближенных. Но у великих князей не бывает друзей - все бояре и удельные князья ищут при их дворе свою выгоду. К счастью для Софьи, на какое-то время ее интересы совпали с планами главного московского боярина Ивана Дмитриевича Всеволожа. У него была дочь, которую он видел супругой великого князя. Всеволож сумел убедить московскую знать «твердо стоять» за Василия II.
В это время Софья и ее сын особенно нуждались в поддержке боярства. Воспользовавшись кончиной князя Витовта, звенигородский князь Юрий Дмитриевич в 1431 году поехал в Орду, чтобы оспорить ярлык пятнадцатилетнего племянника на великое княжение, пока тот не успел жениться. Василий II прибыл в орду в сопровождении Всеволожа, и тот так ловко повел дела, что сумел убедить хана закрепить ярлык за своим подопечным. Иван Всеволож вместе с Софьей Витовтовной разработал судебную реформу, ограничивавшую права великого московского князя в пользу удельных князей. Эта уступка знати помогла сплотить аристократию в борьбе против Юрия звенигородского, последовательного сторонника утвержденных Дмитрием Донским судебных прерогатив великокняжеской власти. Известный специалист по истории феодальных отношений средневековой Руси А. А. Зимин считал реформу Софьи тактически верным и продуманным шагом, за счет которого она выиграла время.
Но вскоре отношения великокняжеской семьи с Всеволожем испортились. Будучи с Василием II в Орде, боярин завел с ним разговор о женитьбе, молодой и неискушенный в династических вопросах великий князь опрометчиво пообещал сделать своей невестой младшую из его дочерей. Известие об этом вызвало гнев Софьи Витовтовны и ответную обиду Ивана Всеволожа. Нельзя сказать, что дочка боярина была совсем уж не ровней князю Василию: Всеволожи потомки Рюриковичей, происходили из рода смоленских князей, и хотя утратили княжеский титул, считались весьма родовитыми. Старшая дочь боярина Ивана была замужем за радонежским князем, средняя вышла за великого тверского князя Юрия Ивановича. Брак младшей боярышни Всеволожской с Василием II скорее мог укрепить позиции великого князя, нежели унизить его достоинство.
Но гордая литвинка выбрала другую себе невестку и обручила великого князя Василия с внучкой героя Куликовской битвы Владимира Андреевича Храброго, боровской княжной Марией Ярославной, окончательно оттолкнула Ивана Всеволожа от великокняжеской семьи. Вместо свояка и верного сподвижника в его лице Софья приобрела коварного и лютого врага.
Сначала Иван Дмитриевич Всеволож пытался плести интриги против великого князя в Москве, но, когда слухи об этом дошли до Софьи, он, боясь опалы, осенью 1432 года бежал ко двору Юрия Дмитриевича звенигородского. Находясь подле нового господина в принадлежавшем тому Галиче, недалеко от Костромы, Всеволож стал подбивать его к новой попытке в борьбе за власть с Василием II. Однако Юрий уклонялся от открытой конфронтации с племянником. Но вскоре появился для этого случай.
8 февраля 1433 года в Москве царило радостное оживление. В Кремле гуляли свадьбу великого князя Василия Васильевича и княжны Марии Ярославны. На свадебные торжества были приглашены и двоюродные братья жениха - сыновья Юрия звенигородского, Дмитрий Шемяка и Василий Косой. Молодые князья своим знатным происхождением придавали мероприятию необходимый статус и величие.
Вначале ничто не предвещало беды. Затем гости перешли из церкви в великокняжеский дворец, где их ждали уставленные яствами и напитками столы. Мужчины сняли тяжелые зимние шубы и остались в нарядных кафтанах, подпоясанных дорогими поясами. Тут всем бросился в глаза роскошный золотой пояс молодого князя Василия Косого. Это был подарок деда его жене- Ивана Всеволожа (боярину, как мы помним, не удалось выдать младшую дочь за Василия II, зато его внучка вошла в дом Юрия звенигородского).
Внезапно старый боярин Захарий Кошкин узнал в этом поясе давнюю пропажу - похищенный в Коломне в день свадьбы Дмитрия Донского подарок его тестя, суздальско-нижегородского князя. Тут же в присутствии гостей это громкое преступление почти семидесятилетней давности было «раскрыто». Боярин Иван Всеволож оказался зятем того самого тысяцкого Василия Протасьевича, из-под охраны которого в свое время пропал сей драгоценный предмет одежды. Огласив эту «очевидную» версию, Софья Витовтовна тут же прилюдно сорвала золотой пояс с племянника и надела на собственного сына как единственного, с ее точки зрения, законного наследника власти и регалий Дмитрия Донского.
Чей это был спектакль, до сих пор неизвестно, то ли это были интриги Ивана Всеволожа, то ли самой Софьи. Софья могла знать, что Всеволож сделал подарок в виде пояса Василию и могла предположить, что тот обязательно наденет его на свадьбу. Заранее были подобраны актеры и задуман сценарий. Публично оскорбленные братья покинули Москву. Их отец бросил свои рати против племянника началась междоусобная война, длившаяся 30 лет.
Всеволож вскоре после начала войны был схвачен по приказу великого князя Василия, ослеплен и умер в заточении. А княгине Софье, которой шел седьмой десяток, пришлось вновь пережить тревоги и печали, схожие с теми, какие она испытала в годы отрочества и юности.
25 апреля 1433 года войско Юрия звенигородского заняло Москву. Вместе с сыном и невесткой Софья Витовтовна была вынуждена бежать сначала в Тверь, потом в Кострому. Но утвердиться в стольном граде Юрий не смог, поссорившись с боярами и собственными сыновьями. Видя, что быстро теряет сторонников, Юрий Дмитриевич почел за благо и в этот раз примириться с племянником, выделил ему с семьей в удел город Коломну, но вскоре обнаружил, что большинство московской знати уехало к коломенскому двору Василия. Тогда Юрий звенигородский признал старшинство племянника во власти и оставил Москву, куда вернулись Василий II и Софья Витовтовна.
В следующем году, помирившись с сыновьями и опять выступив с ними единым фронтом, Юрий во второй раз занял Московский престол. Василий бежал в Новгород. Его мать и супруга были захвачены в плен и высланы в Звенигород. Однако и на этот раз им повезло. Юрий Дмитриевич вскоре умер, Василий утвердился на великокняжеском престоле, а Софья Витовтовна с невесткой вернулась в Москву.
В ходе войны Василий II еще несколько раз оставлял свой трон, а великими московскими князьями побывали и Василий Косой, и Дмитрий Шемяка. И с той и с другой стороны было много жестокостей. Так захватив в плен двоюродного брата и тезку Василия Косого, Василий II велел ослепить его, чтобы тот, став инвалидом, больше не мог претендовать на великокняжескую власть.
В это тяжелое время Софья дважды едва не потеряла сына. Междоусобицей на Руси решили воспользоваться татары. Золотая Орда к тому времени распалась на несколько отдельных «царств». Казанский хан Улу-Мухаммед летом 1445 года организовал набег на владения великого князя московского. Его войско под командованием казанских «царевичей» Махмуда и Якуба разбило русские рати в сражении под Суздалем. Василий II и его двоюродный брат, князь Михаил верейский, остались живы, но были схвачены татарами. Пробыв в плену три месяца, они были освобождены за большой выкуп, частью которого стали несколько городов из московских владений, переданные татарским «царевичам» в кормление.
Во время отсутствия великого князя в Москве случился большой пожар, уничтоживший значительную часть города. В столице стоял удушливый запах гари и разлагающихся тел погибших людей и животных Великая Княгиня Софья, собрав семью, решила покинуть город и направилась, по одним данным, в Ростов, по другим - в Тверь. Но по дороге ее обоз перехватил отряд Дмитрия Шемяки, пожилая княгиня с невесткой и внуками была вынуждена вместе с ним вернуться в выгоревшую Москву, по улицам которой витал дух запустения и смерти. Софье пришлось смириться с необходимостью жить при дворе племянника, тот временно владел великокняжеским престолом в отсутствие Василия Васильевича.
К осени Москва прибралась и немного отстроилась. Бояре собрали деньги на выкуп великого князя, который вскоре вернулся к семье живым и невредимым, а Дмитрия Шемяку прогнали вон. Но радость от возвращения в Москву Василия II была недолгой. После Рождества и Крещения он решил поехать на богомолье в Троице-Сергиев монастырь - благодарить святых заступников московского княжеского рода Сергия и Никона Радонежских за свое чудесное спасение и благополучие домашних. Воспользовавшись отсутствием великого князя, Дмитрий Шемяка вновь захватил Москву. Василий II не успел бежать из монастыря, был схвачен, привезен в столицу и там ослеплен. При этом, по словам И. М. Карамзина, организовавшие такое злодейство князья Дмитрий Шемяка, Иван можайский и Борис тверской вопрошали несчастного: «Для чего любишь татар и даешь Им Русские города на кормление? Для чего золотом и серебром христианским осыпаешь неверных? Для чего изнуряешь народ податями? Для чего ослепил брата нашего, Василия Косого?»
Ослепление в условиях того времени процедура незатейливая и страшная (обычно просто протыкали глаза ножом). Кроме невыносимой боли, ужаса и полной потери зрения, она грозила последующим опасным воспалением и нагноением глазниц. Ослепленные не всегда выживали, а если и оставались в живых, до конца жизни должны были носить на своем лице следы ужасной травмы, прикрывая их от взоров окружавших плотной повязкой. Для князя, долгом которого было не только представлять своей персоной высшую власть, но и водить рати в военные походы и участвовать в битвах, слепота означала конец привычной деятельности, его жизнь теряла смысл. Из гордого властелина он превращался в жалкого приживалу при дворе какого-нибудь сердобольного родственника или в монастырского инока, отринутого миром.
На глазах Софьи Витовтовны все это происходило с ее единственным сыном. Рушилось то, о чем она мечтала, что долгие годы создавала и вынашивала. После ослепления Василия с семьей отправили в заточение в Углич, а его мать - в ссылку в Чухлому. Наверное, в те дни гордой литвинке было легче примириться с тяготами унизительной, недостойной великой княгини жизни в забытой богом глуши, чем с тяжкими мыслями о невеселой, а может быть, и страшной судьбе слепого сына и малолетних внуков.
Но и Софья, и враги великого князя, похоже, недооценивали Василия, который после ослепления получил прозвище Темный. Потеряв зрение, он словно обрел себя, отыскав в душе и мужество, и способности политика, и холодную ярость, необходимые для победы над противником. Кроме того, нанесенное увечье превратило его в глазах подданных из жестокого и кровавого тирана в мученика. C помощью тайно сочувствовавших Василию бояр и слуг ему с семьей удалось бежать и, собрав верных людей, выгнать Дмитрия Шемяку из Москвы. Тот ушел в свою вотчину, в Галич, а оттуда - в Каргополь, забрав по дороге в Чухломе Софью Витовтовну.
Теперь настала очередь Василия выручать мать. В феврале 1447 года он отправил к Дмитрию Шемяке своего доверенного боярина Василия Кутузова с предложением отпустить великую княгиню, ибо в мучениях пожилой женщины нет никакого смысла.
Шемяка прислушался к словам двоюродного брата: в те времена мужчины могли делать друг с другом что угодно, но в семье ближайших потомков Дмитрия Донского не было принято убивать и терзать знатных родственниц. Кроме того, старая княгиня доставляла слишком много хлопот. Чтобы обеспечить ей хотя бы минимальный комфорт в походных условиях, требовалось немало средств и людей. Софью отправили в Москву в сопровождении охраны под командованием боярина Михаила Сабурова, который воспользовался случаем, чтобы вернуться на службу к великому князю. Василий Темный встретил мать в 70 километрах от Москвы, в Троице-Сергиевом монастыре. От Троицы перед возвращением в столицу они отправились в Переславль-Залесский поклониться мощам местного святого Никиты Столпника.
Отпуская Софью Витовтовну с миром, Дмитрий Шемяка надеялся на примирение с Василием Темным. Но тому не было ведомо милосердие: оба мятежных двоюродных брата, претендовавших на великокняжеский престол, были отравлены по его приказу.
Вернувшись в Москву, Софья Витовтовна заняла прежнее место в системе великокняжеской власти. Продолжалась междоусобица, вновь беспокоили татары. Во время татарского набега 1451 года старая княгиня организовывала оборону Москвы, пока ее сын собирал дополнительные войска за Волгой.
Софья имела собственные покои в кремлевском великокняжеском дворце, был у нее и свой двор за городской чертой, на Старом ваганькове.
В последние годы жизни Софья Витовтовна должна была испытывать удовлетворение собственной семьей. Ее сын, кажется, окончательно утвердился на великокняжеском престоле, почувствовал силу и власть. Софья могла похвалить себя и за удачный выбор невестки. Она не прогадала, когда велела Василию жениться на Марии Ярославне - боровская княжна не посрамила славу своего деда, Владимира Андреевича Храброго. В годину тяжелых испытаний она сохраняла верность своему мужу, не бросила его, слепого и униженного, всегда стояла за его плечом, родила семерых сыновей и дочь. Похоже, великие княгини, старая и молодая, уважали друг друга, их сблизила преданность одному человеку - Василию Темному.
Гордый и суровый нрав Софьи Витовтовны не мешал ей быть заботливой бабушкой. Особенно она любила своего третьего внука, которого по странному стечению обстоятельств тоже звали Юрием, как и ее давнего врага, звенигородского князя. О нем, Юрии Васильевиче Меньшом, она позаботится больше остальных, оставив ему после кончины самые обширные и богатые волости.
На пороге смерти Софья Витовтовна отдала и дань памяти свекрови, постригшись в основанном той Вознесенском монастыре и приняв то же монашеское имя Евфросиния. Софья достраивала на свои средства Вознесенский собор, начатый Евдокией Дмитриевной, но не успела его закончить - храм стоял со стенами, но без верха.
Приняв схиму под именем Синкликия, Софья Витовтовна ушла из жизни 15 июня 1453 года. В этот же год закончилась начатая историей с золотым поясом тридцатилетняя междоусобная война.
Великую княгиню Софью Витовтовну похоронили рядом с ее свекровью, Евдокией Дмитриевной, в недостроенном Вознесенском соборе. Ныне ее останки находятся в Архангельском соборе Московского Кремля.