Парламентер… Для многих это слово ассоциируется со стародавними временами, когда войны велись «по-рыцарски», а противники благородно сообщали друг другу, когда и где собираются вступить в противоборство. Тогда, якобы, пленные всегда могли рассчитывать на гуманное отношение к ним со стороны победителей, а раненные в бою – на то, что непременно будет объявлено перемирие, хотя бы краткое, чтобы подобрать их и оказать медицинскую помощь.
Увы, война остается войной, и далеко не всегда ее законы и правила, зафиксированные в многочисленных документах, соблюдаются обеими сторонами, ведущими порой непримиримую борьбу на уничтожение. Однако институт парламентерства удачно прошел испытание временем.
Какое, казалось бы, отношение парламентеры имеют к великой битве на Волге? Оказалось, что самое прямое. Но вначале немного об истории вопроса.
Парламентер (от франц. parlementaire) – официальный представитель одной из воюющих сторон, в чьи задачи входит ведение переговоров либо передача предложений противной стороне от лица своего командования. Использование парламентеров во время ведения военных действий восходит к глубокой древности. В течение столетий военных конфликтов складывались и формировались статус парламентера, особые ритуалы и специфические правила его поведения.
В ХХ в. основополагающим документом, определяющим положение парламентера, его функции, права и поведение, стало «Положение о законах и обычаях сухопутной войны» приложений к IV Гаагской конвенции 1907 г. В статьях 32, 33, 34 третьей главы отдела «О военных действиях» говорится, что
«парламентером считается лицо, уполномоченное одной из воюющих сторон вступить в переговоры с другою и являющееся с белым флагом. Как сам парламентер, так и сопровождающие его трубач, горнист или барабанщик, лицо, несущее флаг, и переводчик пользуются правом неприкосновенности…
Парламентер теряет право на неприкосновенность, если будет положительным и несомненным образом доказано, что он воспользовался своим привилегированным положением для подговора к измене или для его совершения».
В числе других государств конвенцию ратифицировали правительства Германии и России. Вскоре обоим государствам пришлось помериться силами на полях I Мировой войны. Без сомнения, парламентеры использовались и с той и с другой стороны.
Минули годы. На карте Европы исчезали одни государства и возникали новые. Сменялись политические режимы, возникали новые союзы, появлялись новые политические интересы – и далеко не безопасные.
К тому времени многие советские люди знали о парламентерах в основном из художественной литературы. В частности, в замечательной повести Аракадия Гайдара «Тимур и его команда» довольно верно (хотя и не без юмора) передан особый статус парламентера, его задачи и правила поведения в яркой сцене передачи «ультиматума» компании Мишки Квакина. Однако начавшаяся война заставила вспомнить об институте парламентерства в реальности.
В оборонительный период Сталинградской битвы у советских войск не было ни малейшего намерения вести какие-либо переговоры с врагом через посредство парламентеров или иным способом. Отношения между противниками были предельно ясны и выражались только в непримиримой вооруженной борьбе. Кроме того, в положении, когда преимущество было на стороне немцев, переговоры с ними могли быть расценены, как признак слабости и даже измены.
Положение изменилось с началом контрнаступления советских войск под Сталинградом в ноябре 1942 г., когда инициатива перешла в руки Красной Армии. С позиции превосходства советская сторона могла попытаться добиться результатов, сочетая военные действия с попыткой мирных переговоров. В этих попытках важным инструментом послужило бы использование парламентеров. При этом советское командование понимало, что немецкие войска еще далеки от разгрома, их силы достаточно велики, а боевой дух - высок, и вряд ли удастся быстро склонить их к капитуляции без кровопролития.
Другое дело - войска союзников Германии, оказавшиеся под Сталинградом: венгры, итальянцы, румыны. Румыны были особенно слабым звеном в «цепи» войск противника. Их надежды на победу (и земельный надел в завоеванной России) давно улетучились, боевой дух был подорван в результате больших потерь, голода, холода, болезней. В румынских войсках царили чувства обреченности и стойкой злобы на немцев из-за того, что румынским солдатам приходится гибнуть в развязанной теми войне, а также из-за их жестокого и пренебрежительного отношения. Это и решило использовать советское руководство.
Один из первых установленных случаев использования парламентеров произошел в самом начале контрнаступления. В начале второй декады ноября 1942 г. 96-я, 63-я и 333-я стрелковые дивизии 21-й армии Юго-Западного фронта вели боевые действия по окружению и ликвидации т.н. Распопинской группировки противника, состоявшей из двух румынских корпусов. В тяжелых боях с противником к исходу 21 ноября 1942 г. войскам 21-й армии удалось расчленить румынские войска в районе ст. Распопинской. В районе Серафимовичского плацдарма нашим войскам противостояли 5-я и 6-я румынские дивизии. Сопротивление противника было надломлено. Ввиду этого, стремясь избежать ненужного кровопролития и излишних потерь, советское командование приняло решение склонить руководство румынских войск к капитуляции. В частности, по приказанию командира 96-й стрелковой дивизии полковника Г.П. Исакова в расположение противника с парламентерской миссией были направлены по одним сведениям группа из трех советских офицеров, по другим - один человек.
Все источники, однако, подтверждают факт участия в миссии командира комендантской роты штаба дивизии, старшего лейтенанта И.Я. Балашова. Перед ним была поставлена задача доставить командованию румынских войск письмо, в котором командующему группой румынских войск предлагалось в связи с создавшейся обстановкой сложить оружие и сдаться в плен Красной армии. В путь советский парламентер отправился в 18.00 21 ноября 1942 г. и через некоторое время был уже в расположении противника. В ответ парламентеру был вручен пакет, содержащий письменный ответ румынского командования. Балашов был доставлен к передовой румынских войск, где благополучно перешел линию фронта. Ответ румынского командования оказался отрицательным. Тем не менее, уже утром 22 ноября некоторые части румын начали без приказа о капитуляции сдаваться в плен. К исходу того же дня прибыли уже румынские парламентеры для переговоров об условиях капитуляции 6-й румынской дивизии.
Другой подтвержденный случай использования переговоров через посредство парламентеров с советской стороны произошел уже на следующий день после миссии Балашова, в том же районе боевых действий. По воспоминаниям командующего 21-й армией генерал-майора Ивана Чистякова, сопротивление противника было упорным, что вело к большим потерям среди наших войск. Кроме того, Распопинская группировка могла прорвать кольцо окружения и создать угрозу тылам войск, действующим в районе Калача.
И.М. Чистяков обратился к командующему Юго-Западным фронтом генерал-лейтенанту Николаю Ватутину. Тот вошёл в его положение, но объяснил, что резервов нет и оказать поддержку не представляется возможным. Тогда Чистяков предложил использовать парламентёров. Ватутин ответил согласием.
При разговоре присутствовал командир 63-й с.д. полковник Н.Д. Козин. Чистяков попросил его подобрать добровольцев из числа офицеров. Желающих оказалось много. Самым настойчивым был капитан Е.И. Иткис, командир разведроты. Чистяков пытался его отговорить:
«Вы же еврей, а к евреям они относятся особенно плохо. Повесят, и дело с концом…»
Однако Иткис настаивал. Видя его упорство, а также учитывая то, что он хорошо знал немецкий язык, Чистяков согласился.
22 ноября 1942 г. утром советские парламентёры – капитаны Е.И. Иткис и И.К. Стулин, офицер политотдела 63-й стрелковой дивизии – с развёрнутыми белыми флагами двинулись по направлению к позициям противника. При них находился ультиматум с предложениями капитуляции. Навстречу им вышли два вражеских офицера и три солдата. Они завязали глаза нашим парламентёрам и повели в своё расположение. После этого противник в течение дня около двадцати раз переходил в контратаку на позиции 63-й стрелковой дивизии. Все они были отбиты.
Через три часа парламентёры вернулись с известием – командующий окружённой группировкой отклонил ультиматум. Несмотря на внешнюю неудачу миссии, в результате умело примененной военной хитрости находившиеся перед 63-й стрелковой дивизией вражеские войска к утру 24 ноября 1942 г. сложили оружие.
С гораздо большим успехом завершилась парламентерская миссия начальника артиллерии 346-го стрелкового полка той же 63-й стрелковой дивизии 21-й армии капитана Николая Евтухова.
Около 19.00 23 ноября 1942 г. его вызвали к командиру дивизии, где он получил приказ отправиться в качестве парламентера в расположение противника. На тот момент окруженная румынская группировка делилась на две основные части с центрами в станице Распопинская и хуторе Избушинский. Из Распопинской к тому времени прибыли парламентеры от командующего окруженной группировкой бригадного генерала Т. Стэнеску с предложением переговоров о капитуляции. Избушенская группировка продолжала сопротивление.
Задание было следующим: пройти в хутор Избушинский и передать тамошнему командованию пакет с ультиматумом командования Красной армии. На время переговоров военные действия должны были быть прекращены. В сопровождение были приданы двое сержантов из полковой разведки и пленный румынский солдат в качестве переводчика.
Через некоторое время в нейтральной полосе советские парламентеры встретили румынского солдата. Тот перепугался и немедленно сдался в плен. Переводчик объяснил ему, в чем дело. Тот повел их в расположение своих войск. В овраге им встретилась группа румынских солдат, которые приняли парламентеров за перебежчиков. Подошел унтер-офицер, говорящий по-русски, узнать о цели прибытия. Евтухов сообщил ее и попросил проводить его в штаб. Тот сказал, что немедленно сообщит обо всем командиру, и ушел. За время ожидания разговорились с румынскими солдатами. Все они интересовались условиями плена, какова жизнь в плену, какая судьба ждет пленных после войны.
Через некоторое время подошел румынский капитан. Через переводчика парламентеры представились. Капитан предложил сдать оружие, на что было отвечено отказом. Группу повели в хутор, по дороге завязав глаза. Сержанты были настороже, в любой момент готовые открыть огонь. Не развязывая глаз, их привели в избу. Евтухов удостоверился, что все сопровождающие здесь. Им развязали глаза. Капитан румынской армии сказал, что отправил человека к командующему. Присутствующие закурили, завязался разговор. Капитан оказался родом из Бессарабии, поэтому разговор главным образом шел о ее присоединении, кто прав в этом вопросе, кто виновен в том, что СССР и Румыния стали противниками.
Прибыл полковник, пожилой, со свитой офицеров. Это был командующий Избушинской группой войск. Он ознакомился с содержанием ультиматума и спросил про условия капитуляции. Евтухову, неожиданно для себя, пришлось самостоятельно вести переговоры. Как только он, следуя инструкции, начал объяснять сложившуюся обстановку, с советской стороны начался артиллерийский огонь. Тем не менее, Евтухов заявил, что их соседи (т.е. Распопинская группировка) уже приступили к капитуляции. Полковник сказал, что ему ничего об этом не известно. По поводу обстрела Евтухов извинился и объяснил, что, возможно, некоторые советские части не предупреждены о проведении переговоров и попросил не открывать ответного огня.
Полковник начал совещание с офицерами штаба. Пока оно шло, Евтухов разговорился с 15-летним подростком-переводчиком. Оказалось, что капитан – его отец. Мальчик считал русских оккупантами его страны и добровольно пошел с отцом на войну. Они оба из Бессарабии, объяснил он, поэтому он хорошо знает русский язык.
Около 1.00 ночи полковник заявил, что без разрешения генерала он не может отдать приказ о капитуляции. Генерал находился в х. Базковском. Евтухов принял решение отпустить сержантов из сопровождения, передав с ними сообщение, что лично ведет переговоры до 5.00 утра, а по истечении этого времени пусть командование принимает решение. Евтухов, три офицера и около 10 солдат противника на грузовой машине отправились в путь, но не на Базковский, а на Распопинскую. Около 2.00 ночи подъехали к землянке, где их встретил генерал. Прочитав ультиматум, после некоторого размышления он выразил согласие. Румыны дали сигнал – 10 красных ракет. Вскоре после этого в расположение противника прибыла группа советских офицеров.
Евтухов и его сопровождение вернулись в Избушенский. Он сообщил обо всем полковнику и предложил дать сигнал. Однако, по иронии судьбы, ракет не оказалось в наличии. Тогда Евтухов верхом на коне, предоставленном ему румынами, добрался до нашего переднего края; откуда позвонил командиру своего полка. Тот приказал ему вернуться и передать, чтобы офицерский состав румын приезжал в полк на машинах, а личный состав шел пешком к месту разоружения.
Евтухов вернулся и передал распоряжения. Затем верхом он возглавил колонну румын. Когда колонна приблизилась к советским позициям, начался артиллерийский обстрел. Румыны начали разбегаться, возникла угроза перестрелки. На машине подъехал начальник штаба полка М.З Скрылев. Выяснилось, что советские бойцы приняли румынскую колонну за попытку противника прорваться из окружения. Евтухов попросил его прекратить огонь.
Походный порядок был восстановлен. Сдав оружие, колонна пленных двинулась к реке Дон.
После успеха у Распопинской, парламентёров в советских частях стали использовать часто. К сожалению, многие командиры, стремясь отличиться перед начальством, посылали совершенно неподготовленные группы и одиночек, часто без знания языка, без предварительного согласования, без уведомления начальства и соседей по фронту, без знания необходимых правил поведения. Часто такие случаи заканчивались гибелью парламентёров или срывом переговоров. Кроме того, они дискредитировали сам процесс переговоров, так как зачастую противник принимал подобные непродуманные акции за провокацию или за попытку советских бойцов собрать разведданные.
Но, как бы то ни было, почин движению был положен, и почин успешный. Еще не раз и не два, порой рискуя жизнью, будут отправляться через линию фронта советские парламентеры, чтобы под белым флагом бескровно громить врага. Вскоре в плен пойдут и подрастерявшие былую самоуверенность немецкие части.
Миссии советских парламентеров у немцев имели наибольший успех на завершающем этапе контрнаступления, когда разгром 6-й армии Паулюса стал очевиден и сопротивление начало терять смысл. По свидетельству очевидцев, в случаях, когда немцы оказывались перед выбором – плен или смерть – подавляющее большинство выбирало первое. Кроме того, часто парламентерам удавалось убедить командование противника в разумности принятия советских условий, и тогда, уже подчиняясь приказу о капитуляции, войска его складывали оружие.
Как правило, задания всех советских парламентеров были схожими – доставить командованию противника ультиматум с требованием безоговорочной капитуляции, получить ответ в устной или письменной форме и доставить его обратно. Иногда парламентеры сами проводили переговоры, как в случае с капитаном Евтуховым.
Иногда миссия включала в себя и сопутствующие задачи, например, ведение пропаганды в войсках противника.
Во всех случаях советские парламентеры добровольно принимали на себя обязанности проведения миссии. Чаще всего это были офицеры, хотя встречались и представители сержантского состава. Как показали события, они в большинстве были знакомы с определенными ритуалами, многие из них шли с белым флагом, их появление сопровождалось звуковыми сигналами трубы. Практически всегда парламентеры действовали с санкции и по прямому приказу своего начальства. В особо важных случаях, как в случае с передачей ультиматума командования Донского фронта 8 января 1943 г., разработка плана миссии и контроль за ее осуществлением велись на уровне штабов армии и фронта. Воинские начальники, которые принимали решение о посылке парламентеров, должны были создать необходимые условия для устранения препятствий: каким-либо способом предупредить противника о начале переговоров, обеспечить свободный переход линии фронта, предупредить находящиеся рядом советские части о переговорах, проследить за прекращением огня на время переговоров на участке, где они проводятся, снабдить парламентера сопровождающими и переводчиком, провести инструктаж перед отправкой парламентера.
В большинстве подтвержденных случаев представители противной стороны при приеме парламентеров вели себя вполне корректно. За редким исключением, соблюдалась неприкосновенность парламентеров, признавались их права и статус. Тем не менее, противник не терял бдительности, и готов был немедленно изменить отношение к парламентеру, если тот не будет соблюдать установленных правил.
Отправляясь в стан врага, советский парламентер должен был находиться в постоянной готовности к любому повороту событий. Поэтому ему необходимо было обладать выдержкой, твердостью характера, внимательностью, умом, находчивостью и немалым мужеством. Важную роль играл и боевой опыт, знание сильных и слабых сторон противника.
В результате действий парламентеров были без боя пленены значительные силы противника, сокращены сроки преодоления его обороны, захвачено большое количество вооружения и боеприпасов, но главное – благодаря им удалось избежать серьезных потерь среди советских бойцов и командиров.
Владимир Голубкин, старший научный сотрудник Музея-заповедника «Сталинградская битва»