Отрывок из статьи в Википедии. Ничего личного.
Сергей Дягилев был сложной, противоречивой фигурой, имел непростой характер и наживал как много поклонников и покровителей, так и массу врагов.
Покровителями Дягилева в разные годы были Дмитрий де Гинцбург, княгиня Эдмон де Полиньяк, Виконт Розермер, Мися Серт, Коко Шанель. Благодаря его рекламному и управленческому гению многие артисты, которые могли бы остаться известны только на родине, стали звёздами мирового уровня. При этом в труппе Дягилев был всегда тем, кого боялись и с кем не имели близких отношений. Артисты жаловались, что от Дягилева очень трудно добиться оплаты гонорара, а темп работы с постоянными гастролями и новыми постановками, который он задавал всей труппе, был настолько изматывающим, что выжимал из них все силы.
Факт, что у Дягилева был сложный подход к финансам, был общеизвестен — Сергей Павлович часто брал в долг крупные суммы, на «Русские сезоны» ему несколько раз выдавал крупные субсидии император, а затем — друзья-меценаты. Заключая шестизначные контракты с операми и мьюзик-холлами, он часто не давал контрактов своим артистам, опираясь только на устные соглашения. В переписках и документах сохранились свидетельства того, как Дягилев не оплачивал долги, задерживал гонорары, давал обещания, которые не собирался держать. Например, Клод Дебюсси, которого Дягилев с огромным трудом уговорил принять участие в подготовке сезона 1909 года, а затем отказался от его услуг, писал: «наш русский ведёт себя так, словно лучшая манера поступать с людьми — это сперва обмануть их». А в 1910 году давний друг Дягилева Бенуа отказывался работать над новым балетом для «Русских сезонов», поскольку ещё не получил гонорара за предыдущий год.
После подобного случая закончились дружба и сотрудничество с одним из главных соавторов успеха «Русских сезонов» — Леоном Бакстом. Весь 1918 год Бакст работал над костюмами, выслав Дягилеву несколько эскизов, которые импресарио не понравились. В начале 1919 года Сергей Павлович отправил Леонида Мясина в Париж договориться о сотрудничестве над лондонской постановкой с Андре Дереном, премьера состоялась уже летом. Чтобы вынудить Бакста самого отказаться от постановки, Дягилев в середине мая послал ему телеграмму с требованием сдать работу в кратчайшие сроки. Когда же Бакст отказался, Дягилев оплатил целую кампанию в британской прессе, критиковавшую произведения Бакста как устаревшие и потерявшие остроту.