Глава 5
Мы долго добирались до какого-то места, но вдруг остановились на глухой местности, где кроме одного домика, ничего больше не было. Жилой дом стоял отдаленно от дороги. Только здание напоминает послевоенное время: окна выбиты, заброшенное и разваленное. Людей внутри не видно. На улице темно, а света нет.
- И зачем мы здесь?
- Сейчас узнаешь. Пойдем.
Мы зашли в домик. Наверху, на втором этаже, слышны чьи-то шаги и шорохи, доносилась музыка. Мы подались вверх, заходим в небольшую комнату. Вещей практически нет, на полу лежит старый матрац, устеленный грязным потрепанным пледом. Рядом стоит столик, сделанный из досок своими руками, на нем находится лампа, и валяются остатки засохшей еды в виде хлеба и заплесневелого сыра. Но больше всего я удивилась, когда заметила свою фотографию в рамочке, находящуюся около того матраца. А на матраце лежал тот мальчишка, который чуть не погиб под машиной. Он в упор смотрел на мое изображение. Лежал и просто смотрел.
- Что это значит? – спросила я у Ангелины.
- Мальчика зовут Илья Синицын. Ему тринадцать лет, он четыре года думает о том, что ты являешься его мамой. С детдома тебе звонили по этой причине. Он постоянно ждет в надежде, что ты заберешь его. Он увидел тебя сегодня на дороге и испугался. Он подумал, что он убил тебя, поэтому убежал. Правда, он вернулся на место происшествия. Он присел около кровавых твоих следов. Так бы и сидел, если бы местная детвора его не прогнала. Он проживет еще три недели. Как жаль… Ведь у него такое заманчивое будущее, - Ангелина вдруг притихла, я наклонилась к мальчишке и провела рукой по его щеке. Я дотронулась и будто бы ощутила холодок от его щек. Слеза скатилась по моей щеке. Я закрыла глаза и привстала, повернувшись к Ангелине. А она стояла с удивлением и смотрела на меня, - ты плачешь?
- Не поняла.
- Ну как ты плачешь? «Мы же не можем плакать», —говорит она.
- Я хочу вернуться к своей семье, - требую я.
- Ты точно решила? – переспросила Ангелина.
- Да, точно, - с твердой уверенностью ответила ей я.
- Я ведь также считалась в свое время беспризорником. Я сама ушла из жизни, покончив с собой, - произнесла Ангелина, опустив голову из-за своего давнишнего поступка, - в двенадцатилетнем возрасте мне в вену ввели героин, после чего я заболела СПИДом. Я помню эти кошмарные моменты из своей жизни. Несколько адских лет. Зато меня простили. Но я должна отработать прощение, помогая таким, как ты. И тогда подойдет мой настоящий срок смерти. Не у каждого человека есть свой ангел. Ангелы приходят к тем, кто в них верит. Поэтому я тебе и помогаю. И Илюша верил, но сегодня он отказался от веры. Он начинает просто слабеть. Я теперь не могу ему помочь. А ты сможешь, - я молча шла сзади и слушала все ее слова. Мы уже оказались в больнице. Я зашла в палату, где все еще сидел рядом с лежачей мной Булат и не отрывал от меня глаз.
- Он мучается.
- Что?
- Он мучается от того, что никогда его нет рядом, он в мыслях сильно себя наказывает, - уточнила она.
- Ты что знаешь, о чем думает человек? – спросила я.
- А как же… Как бы я без этой способности помогала бы людям?
- О чем еще он на данный момент думает?
- Думает о том, что, когда ты поправишься, вы всей семье съездите на море.
- Я давно намекала ему о море. Надеялась, что хоть там он будет только мой.
- Он и так твой. Всегда… Ты на работе у него была?
- Нет… Но, если только считается тот момент, когда я всего три часа поработала у него уборщицей.
- Да. Весело тогда было. Ну пошли, я тебя проведу в его кабинет.
- И зачем это?
- Так не рассказать. Это нужно увидеть, - настоятельно посоветовала Ангелина, и мы отправились туда.
- Я никак не могу свыкнуться с той мыслью, что могу ходить сквозь стены, - убеждалась я.
- Да и не нужно тебе с этим свыкаться. Все равно завтра окажешься в своем теле.
- Реально?
- Лучше не оставлять свое тело более чем на три дня. Ночью третьего дня за душой приходит тьма.
- Кто приходит?
- Не слушай этот бред. Все равно назовешь это чушью. Ты же еще вернешься. Поэтому живому человеку это может показаться полным бредом, - с усмешкой отвечала девушка.