На совещание командования в штабе 3-го Украинского фронта говорилось:
- Неудача на Ковалёвском плацдарме, как первоначально и под Варушино, явилась следствием форсирования Южного Буга до подхода к реке необходимых артиллерийских, зенитных и переправочных средств, слабого прикрытия с воздуха, - Малиновский при этом в сторону Глаголева старался не смотреть. - Противник же своевременно подтянул на это направление резервы. Его авиация действовала весьма активно, систематически наносила удары по переправам и путям подвоза, нарушала бесперебойное снабжение частей на плацдарме боеприпасами и другими материальными средствами, необходимыми для ведения боя. Что вы нам на это скажете, командарм, Василий Васильевич? - обратился к Глаголеву командующий.
- Конечно, это не сорок первый год, но в средствах мы были слишком ограничены, их просто. не успевали подвозить. Из-за ограниченного количества боеприпасов огневое поражение врага было слабым и нерегулярным. Тем не менее, оттянув значительные силы противника на себя, защитники Ковалёвского плацдарма способствовали успеху частей 34-го стрелкового корпуса в районе Троицкое и, следовательно, созданию общих предпосылок дальнейшего развития наступления, - уверенно, чеканным голосом излагал генерал свою точку зрения на эти факты.
- А я думал, - произнёс с хрипотцой в голосе Член Военного совета Коновалов, - что оставление целых батальонов и полков без огневой поддержки на плацдармах, ради успеха и продвижения соседних частей, у нас в прошлом, изжито ещё в Днепровской операции, ан нет!.. Я возражаю против такого ведения боя и никогда не поддерживал подобные решения.
- Я не оправдываюсь, я объясняю, что в подобных условиях, когда мы не могли больше оттянуть форсирование реки, все эти меры были вынужденными. К тому же, жертвы Ковалёвского плацдарма не пропали даром, - высказался Глаголев.
(Историческая справка: - "46-я армия, действовавшая в Березнеговато-Снигиревской операции на внешнем фронте окружения противника, в трудных условиях весенней распутицы успешно выполнила поставленные ей задачи, вместе с другими армиями 3-го Украинского фронта продвинулась на глубину до 140 километров, освободила значительную часть территории между реками Ингулец и Южный Буг. Захватив и расширив плацдарм в районе Троицкое, она вместе с правофланговыми армиями фронта, создавшими плацдармы северо-западнее Вознесенска (Константиновка, Александровка), и левофланговыми, вышедшими на подступы к городу Николаеву, заняла выгодное положение для проведения очередной операции..." - по материалам ЦАМО,ф.401, оп.9543, д.181,л.74).
19 марта командование 3-го Украинского фронта совместно с представителем Ставки ВГК маршалом А.М.Василевским направило в Ставку предложение о следующей операции, получившей наименование Одесской. Она была проведена с 26 марта по 14 апреля с целью разгрома приморской группировки противника между реками Южный Буг и Днестр, освобождения северо-западного побережья Чёрного моря и Одессы, выхода на госграницу с Румынией.
В середине апреля 1944 года, после излечения в Ростовском госпитале, генерал Антонов несколько дней до назначения находился в отделе контрразведки СМЕРШ Северо-Кавказского военного округа. Работник отдела кадров направил его временно для работы в подразделение майора Друзина.
- Сейчас там очень интересное мероприятие проводится, - говорил кадровик, - а Алексей Максимович Друзин очень опытный контрразведчик. Вот вы его и разгрузите, и опытом своим поделитесь. А пока не восстановились до конца, на фронт вас велено не пускать. Кто там на дивизии-то, Деев вместо вас остался?
- Да, он, - ответил Антонов. - Думаю, что его мотострелковый полк выведут в резерв, как боевую единицу в условиях зачистки тыла.
Кирилл Сергеевич всегда тяготился рутинной тыловой работы и вот теперь, подготовка спецотрядов в тылу казалась ему после фронтовых грозных будней - мышиной вознёй. Но отбыть в расположение своих войск 46-й армии без приказа, он не мог. Антонов часто в этих условиях вспоминал полковника Стрельникова, который теперь на Карельском, а до этого на Волховском фронте постоянно занимался подобными делами, и не мог никак понять этого постоянного посыла и напряжения, хотя бы при подготовке отчётности и извечных бумаг и распоряжений. "Как ему там не наскучит эта канитель изо дня в день учить мальчишек и наступать на одни и те же грабли? - думал про себя генерал. - Возвращался бы лучше в свой полк, пока я не передумал его принять обратно!"
Он с нетерпением готовился к отъезду в армию, но тут случилось непредвиденное: в одну из апрельских ночей тяжелогружёный самолёт Ю-290 мощным рёвом разрезал ночную тишину. От Румынии он летел над Чёрным, потом над Азовским морем. Во избежание пеленгации его советской радиоконтрразведкой связь со своей базой он не поддерживал. На борту кроме экипажа было 24 диверсанта под командой капитана немецкой армии фон Шеллера. По его мнению, полёт шёл успешно. Минули Ростов. Город был по законам военного времени затемнён. И вскоре пошли на снижение. Поле посадки около степного калмыцкого посёлка Утта, Шеллер отдал приказ о выгрузке из самолёта радиоаппаратуры, оружия, аэродромных фонарей, инженерной техники, запасов продовольствия.
Надо было спешить. Самолёт возвратится в Румынию, а он, Шеллер, по указанию полковника абвера Генриха Кампински, известного в Румынии и далеко за её пределами своими дерзкими вылазками и операциями, должен создать здесь базу для приёма других самолётов с эскадронами "калмыцкого воинского соединения доктора Долля". А потом Долль объединит действующие здесь мелкие бандитские шайки, организует восстание калмыков против Советской власти, проведёт крупные диверсионные акты.
И ему, Шеллеру, - очередная награда.
- Воздух! - заорало сразу несколько человек.
По самолёту ударили пулемёты и пушки двух советских истребителей.
... Ростов спал. Спал, успокоенный более чем годичным временем изгнания из города оккупантов и отходом фронта от его стен на десятки сотен километров. Но всё же это был сон военного времени - от гула самолёта многие проснулись. А те, кому это было положено, не спали вовсе.
Начеку были войска ПВО. Вражеский самолёт они засекли ещё на подходе к городу. На его перехват поднялись истребители, но обнаружили его уже после приземления. Чтобы он не смог взлететь, истребители расстреляли его на земле.
По тревоге действовали оперативные группы контрразведчиков, одна из которых под руководством майора Друзина вылетела к месту посадки немецкого самолёта.
Прибывшие вооружённые группы завязали с диверсантами бой, во время которого застрелили трёх немцев из состава экипажа и четверых пассажиров, остальных взяли в плен.
В их числе оказался и Шеллер. Вот теперь генералу Антонову работы прибавилось и уже не было так скучно, как вначале. Беседу с Шеллером его попросили провести вместе с начальником отдела контрразведки СМЕРШ округа. Большой опыт и воля генерала, а так же его безжалостная напористость и упрямство позволили в короткий срок выяснить у пленного гитлеровского офицера цель операции. Оказалось, что поддерживать радиосвязь вменялось не только двум радистам из числа диверсантов, но и лично ему самому приказано докладывать о ходе операции. Кампински, как всегда, подстраховался.
Фон Шеллеру предложили передать в свой разведывательный орган радиограмму: "В районе посадки самолёт был настигнут советскими истребителями и подожжён, но лётчики сумели посадить машину. При атаке истребителей убито девять человек, в том числе оба радиста. Спасти смогли самое необходимое. Нет воды и продуктов. Отошли в район Яшкуль. Связались с местным отрядом калмыков. Рация была повреждена, поэтому сеанс радиосвязи задержался."
В фашистском разведоргане, видимо, поверили: над местом посадки и уничтожения Ю-290 ночью появился немецкий разведчик и в течении часа кружил, подавая световые сигналы. После этого на имя фон Шеллера поступило указание продолжать операцию по плану.
И он продолжал. Но только по плану, разработанному советской военной контрразведкой и утверждённому в Москве.
Генерал Антонов знал многих здешних оперативных работников, помнил он и подполковника Казанского, заместителя начальника Батайского авиаучилища, обеспечивавшего эту операцию предоставлением самолётов по требованию работников военной контрразведки. Это уже настраивало на деловой лад, с такими людьми не грех было и поработать здесь, в тылу. В той операции участвовал кавалерийский эскадрон, командир которого - Илья Фадеевич Васильков - был ранен.
- С фронта в глубокий тыл... Видно, так надо, комдив, - задумчиво и в тоже время ободряюще, сказал командир полка. - Поступаете, Кирилл Сергеевич, в распоряжение ответственного сотрудника военной контрразведки из Москвы. Эскадрон и люди прибудут, они уже на подходе, но и вы можете представить свои соображения по этой части своему шефу. Кажется, вы о каком-то резервном подразделении говорили? Что, якобы, отведены на пополнение? Можете их временно сюда отозвать. Дело у нас предстоит трудоёмкое.
Боевая задача казакам-пограничникам звучала так: построить в 60 км юго-восточнее села Яшкуль Калмыцкой АССР посадочную площадку длиной два километра, домик для радиостанции и командный пункт для руководителей операции. Остальным - добротные землянки. Лошадей - в надёжное укрытие. Всё тщательно замаскировать, как на фронте.
Много забот легло на плечи войскового начальника Василькова, обеспечивавшего техническую сторону чекистской операции.
В начале мая от Алексея Деева на Карельский фронт пришло письмо в котором он сообщал Ольге, что вместе со своим полком передислоцируется в Калмыкию для временного исполнения необходимых работ и мероприятий. Его туда вызывает генерал Антонов, волею судьбы оказавшийся в глубоком тылу, на дивизии он оставляет своего заместителя, а сам срочно вылетает к новому месту службы вместе с мотострелками, в составе которых и его первый разведбатальон. В другом письме, адресованному полковнику Стрельникову, Деев спрашивал разрешения вызвать к нему Ольгу. Антонов не возражал, сейчас нужны были опытные радисты, а генерал привык работать вместе со своими старыми кадрами. И теперь Стрельникову предстоял жёстким выбор. Он готовил Ольгу, не раскрывая ей всей сути, к ответственному заданию по переброске в немецкий тыл. На направлении движения 18 армии действовали наши подпольные комитеты в разных оккупированных городах и в одном таком городе на границе с Эстонией постоянно проваливались наши связные, и теперь, оставшись без радистов, они были вынуждены пользоваться эстафетой, что не всегда было оправдано. Предполагалось, что на эстафете действует провокатор, потому что очень часто последнее время стала приходить деза, её гнали в центр, даже не подозревая об этом до недавнего времени. И вот, чтобы разорвать этот порочный круг Стрельников наметил переброску туда в невельскую группу разведчика и связную-радистку. Выбор пал на Ольгу Тихонову.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.