История эта удивляет тем, что один ребенок из новорожденной двойни по каким-то причинам был отправлен мамой жить на съемную квартиру с няней.
Все подробности этой истории на Woman.ru.
Женщина полюбила мальчика всем сердцем и относилась к нему как к сыну, а его мать, по словам няни, перечисляла по 5 тыс. рублей на содержание ребенка и переписывалась с ней в мессенджере.
Татьяна Максиму не мать и не опекун. Она няня мальчика.
Ее наняли в 2013 году в Москве растить ребенка, который, как ей рассказали, был рожден с использованием суррогатной мамы. Один из «королевской» двойни, он почему-то оказался не нужен своей биологической родительнице Юлии. Та вроде как хотела забрать из роддома только девочку, а брата с сестрой отдавали лишь «в комплекте». И тогда биомама пригласила из провинции постороннюю женщину, сняла им квартиру, а затем выдала доверенность, что ребенок будет проживать с няней в ее родных Набережных Челнах. И все вопросы о здоровье и воспитании мальчика Татьяна Григорьевна станет принимать сама.
Вот так вот — ребенок по доверенности.
Биологическая мама регулярно переписывалась с Калентьевой в мессенджере, но увидеть подросшего сынишку, по словам няни, отнюдь не спешила.
Скандальное возвращение Максима домой состоялось в 2020 году, в самый разгар пандемии. Татьяна Григорьевна сама связалась с местной опекой. Она подумывала о том, что надо как-то оформить ребенка на себя — приближалась школа. Сотрудники опеки были в ужасе: как такое вообще могло продолжаться в течение длительного времени у них под боком.
Максима пришлось отвезти к маме в Москву. По словам Калентьевой, та даже не встретила их на вокзале, ребенка отдали представителям районной опеки уже в Москве и полиции. Разгорелся скандал.
«Максим кричал, держался за меня. ''Только не бросай меня! '' Хотя я никогда не скрывала, что у него здесь живет мама и сестренка, что однажды он к ним вернется», — продолжает няня.
Больше мальчика его «вторая мама» не видела. Наверное, стоило поплакать и забыть, тем более что няне объяснили: с точки зрения закона ее позиции шаткие.
«Если бы я действительно знала, что у Максима все хорошо, я бы оставила его в покое, — говорит бывшая няня. — Что этот выбор сделал сам мальчик — не захотел общаться со мной. Мать заявляет, что я их преследую. Но это не так. С тех пор, как его забрали, мы больше не виделись. Как мне стало известно, его отдали в дорогую специализированную школу-пансион. Оттуда пришла характеристика в суд на Максима, что он ни с кем не дружит и не хочет общаться, что он все время один. Возможно, он считает, что я его тоже бросила…»
«Уровень активности и самостоятельности на уроке очень низкий, чаще отсутствует, любознательности во время обучения не проявляет, — приводит характеристику Макса директор школы. — Максим занимает позицию против любого учебного процесса, обращает на себя внимание».
Кричит, дерется, плачет, ворует вещи у детей, портит имущество и чужую одежду…
«Это не мой Максим. Мой Максим — другой. Что с ним произошло? Что они с ним сделали? Я хочу выяснить это и добиться хотя бы встречи», — переживает Калентьева.
Все, о чем просит Татьяна Григорьевна сейчас — это определить порядок общения с ребенком. Но даже этого она добиться не может. По документам она ему никто. А срок доверенности на Максима давно истек.
«В семейном законодательстве право общения с несовершеннолетними определено, помимо родителей, у бабушки, дедушки и иных близких родственников. К сожалению, отсутствует возможность доказать родство с несовершеннолетним М, — комментируют эту ситуацию в аппарате Уполномоченного при Президенте РФ по правам ребенка. — Это делает невозможным обращение в суд для определения порядка общения в соответствии со статьей 67 Семейного кодекса».
Если переводить с бюрократического на русский, зря Калентьева старается.
Вот такая история... Увы, а чем помочь?
Наше Российское Законодательство на данный момент не знает.
Это на будущее они планируют внедрить такой закон в жизнь, чтобы защищать права нянь, и в случае подобных споров будет проводиться психологическая экспертиза, которая покажет, насколько ребенок привязан к взрослому, с которым он жил. В случае если привязанность будет доказана, этот взрослый сможет знать о жизни своего воспитанника и участвовать в его дальнейшей судьбе. Но, к большому сожалению, такая инициатива пока не принята...