(Третий фрагмент первой главы повести "КАК ОТЧАЯННО ХОЧЕТСЯ ЖИТЬ!" Первые два фрагмента здесь и здесь)
Небольшая поначалу семья Александровых жила гораздо более дружно и счастливо, чем семья Куликовых. Отец работал, а мама воспитывала детей. Но роли эти иногда менялись: по выходным именно папа становился воспитателем – учил нас читать, писать, считать, сам читал нам вслух книги… Ему, как я помню, это доставляло удовольствие, а неграмотная мама, которая ничего этого не умела, освободившись на выходные от детей, занималась наиболее трудоемкой работой: стирка, починка одежды, заготовка продуктов…
Но однажды и мама попробовала найти хотя бы небольшой заработок. Напекла сдобных бубликов (это она умела отлично!) и пошла на базар – продавать их. Но в первый же раз торговля принесла убыток в несколько копеек. Мама же совсем плохо считала! В те годы, когда все дети учатся, уже работала прислугой… На опыте с бубликами вся ее деятельность вне дома и закончилась. А вскоре она и не смогла бы заниматься ничем иным, кроме семьи: количество детей с каждым годом увеличивалось, дойдя в 1935 году до девяти человек. И все – мальчики, кроме сестры Раи, которая родилась последней.
В 1914 году появился второй сын Володя. Мой второй старший брат. О его детских годах родители вспоминали, в основном, то, что Володю в родильном доме чуть не перепутали, и некоторое время они приглядывались к малышу с подозрением: не чужой ли это ребенок?
Дело было так: когда после родов младенца принесли к матери, она в первые минуты отказалась от него! И попросила медсестру проверить, не перепутали ли новорожденных? Уж очень этот малыш был не похож на Васю, да и на родителей. Медсестры тоже это заметили. И принесли другого ребенка, но он показался матери еще более чужим, и она попросила вернуть первого.
Володя рос в нашей семье, но сомнения остались! После него родились я и брат Дима, и ни с одним из нас, включая Васю, у Володи сходства не было. Он имел очень большой нос, а остальные сыновья были курносыми… Да и другие черты лица у нас отличались. Несколько лет и мать с отцом и братья, считали, что Володя – не наш! Настоящего Володю Александрова отдали другой женщине… Однако впоследствии, когда все мы подросли и родился Владик, родители это мнение изменили. У всех нас проявились общие черты лица, к тому же Владилен и Володя несомненно похожи! Мы с Дмитрием от них отличались, но были очень похожи друг на друга. Вася же стоял особняком, имел несколько другой тип внешности, чем и Владя с Володей, и мы с Димой.
Сейчас, разглядывая фотографии братьев и Раи, я четко вижу, что общие черты лица есть у всех. Иногда это сходство едва уловимое, иногда более выражено, но оно есть! Но еще более заметно другое сходство, не физическое. У нас у всех проявился литературный талант – у кого-то более выраженный, у кого-то (как у меня) это просто тяга писать, потребность фиксировать свою жизнь, вести дневник.
Рая сочиняла стихи и даже публиковала их в журналах, Володя и Дима стали профессиональными журналистами. И все мы, всю жизнь, запоем читали! Откуда идет эта общая фамильная черта? Не по линии матери, конечно. Дмитриевы, кроме дяди Николая, были неграмотными людьми, но и более или менее грамотный дядя писать не пытался. Конечно, все мы не раз задумывались: кем были наши предки по линии отца? Жалко, что тайна эта никогда не раскроется…
… И вот в череде рождений наступил момент и для меня. В мир вошел новый живой организм, будущий человек! Это случилось 3 июля 1917 года (20 июня по старому стилю). Через 5 дней в храме Петра и Павла, в книге актов о рождениях, появилась запись № 114 от 25 июня 1917 года:
«№ акта – 114,
Дата рождения – 20 июня.
Дата регистрации – 25 июня.
Имя ребенка – Сергей.
Фамилия, имя, отчество и сведения о родителях – крестьяне Петроградской губернии, Лужского уезда, деревни Посолодино Александр Александров и законная жена его Матрёна Васильевна, оба православные и первобрачные.
Сведения о восприемниках – Мещанин города Пскова Николай Дмитриевич Дмитриев и мещанка города Петрограда девица Ксения Николаева».
Вот такой любопытный документ сохранился в семейном архиве! Хотя родители мои давно уже жили в Петрограде, но по правилам тех лет они считались крестьянами деревни Посолодино, так как сословная принадлежность людей определялась не их нынешним социальным положением и реальным местом жительства, а происхождением. Поэтому и дядя Николай, мой крестный, с ранних лет живущий в Петрограде, все равно числился мещанином г. Пскова. А кем в действительности была моя крестная мать Ксения, я не смог узнать и до сих пор не знаю.
Петроград, ставший потом Ленинградом, – это моя родина не только по месту рождения и крещения, но и истинная родина в том смысле, что тут состоялся переход к взрослой жизни, тут я стал осознавать себя как личность, сделал первые шаги к профессии и образу жизни. Но в раннем детстве, в пору моего бессознательного существования на земле, я провел в Петрограде всего около двух лет. Потом начались гражданская война, голод и разруха, и семья наша, стремительно становившаяся многодетной, в городе выжить не смогла бы. Пришлось родителям вернуться в село Посолодино и вновь заняться крестьянской работой.
Но на всю жизнь где-то в глубинах моего мозга сохранились смутные воспоминания о петроградском периоде детства. Я не помню лиц людей, которые были тогда рядом, не помню звуков, а только сильный запах лекарств и темно-желтый цвет… Мать говорила о том, что во младенчестве я болел какой-то серьезной болезнью, она носила меня в больницу. Видимо, пережитые боль и испуг пробудили мое сознание, я запомнил цвет стен приемного отделения больницы и запах лекарств. Хотя ничего еще в принципе помнить не мог!
В Посолодино я жил до 1935 года, до призыва в армию. Окончил там советскую восьмилетку (средней школы в селе не было), потом в Луге отучился на курсах колхозных счетоводов. Тогда это учебное заведение называлось курсами, но по сути уже было техникумом, который готовил бухгалтеров, его потом техникумом и назвали. Работал я в должности «счетовода» (по-современному, бухгалтера) недолго, пришла пора служить в армии.
После срочной службы на флоте я стал курсантом ЭМШ (экономической морской школы) при Учебном отряде КБФ в городе Кронштадте. Окончив ее, остался служить там же, в Кронштадте, в Управлении этого отряда. Там и встретил войну…
А дальше пошла уже совсем другая биография, начались годы, о которых писать трудно, соберусь когда-нибудь с силами и мыслями, но позже.
(Окончание первой главы повести следует. Это будут военные воспоминания)