Добрый вечер. Я Коннор, и я незаконно беден, потому что подобных законов никто не знает. Мне поведал однажды курносый носитель сплетен: жизнь хорошая, Коннор, тяжёлая, но цветная. Просто надо занять свою нишу, ты кто, святоша? Все мы грешники, Коннор, изменники и злодеи.
Мир давно продается. И счастье, дружище, тоже. Мы отправимся, Коннор, на прииск, разбогатеем.
Я как раз собирался жениться, куда мне деться. Дженни — ярче звезды, что горела порой над крышей — доверяла легендам, преданиям и индейцам. Мой папаша — кузнец из Ирландии, то есть рыжий.
То есть эль, лепреконы, безудержное веселье. Не подарок папаша,
по пьянке совсем паскуден. Духи тоже приехали с нами, влились, осели. Разучились из воздуха золото. Стали люди.
Очень грустные люди. Задули лихие ветры, ветры брали за шкирку, шептали, плели дорогу: скоро скажешь — я Коннор, и я непомерно щедрый. У меня много золота, нате вот вам немного.
Золотые тяжелые слитки, а не заплатки. Президенты в зелёных тонах — да не надо сдачи.
Дальше — холодно, скалы, каньоны, ручьи, палатки. Только ушлый торговец лопатами стал богаче. Золотишко-то мы находили на самом деле, но оно, как вода из ручья, утекло сквозь пальцы. Потянулись повозки, росли казино, бордели. В общем, было о чем с любопытными потрепаться, почесать языками. Мы выжили — божья милость, кто-то сгинул во тьме, кто-то слёг, подхватил заразу.
Кроме трёпа, богатства другого не накопилось. Добрый вечер, я Коннор, любитель всего и сразу, испытавший досаду болезненных поражений.
Я вернулся домой, где на банджо играло лето. А когда я вернулся, навстречу мне вышла Дженни,
Дженни звонко смеялась, и главное было это: мы красиво состаримся, Коннор. Пусть наши дети купят славное ранчо. Не нервничай, бога ради. У детей будут внуки. И волосы цвета меди. Россыпь мелких веснушек. Ну да, сумасшедший прадед. Он начнет им рассказывать байки про лепреконов, предлагать молоко и картошку в горячем масле. А сейчас отправляйся чинить колесо фургона.
Добрый вечер, я Коннор. И я бесконечно счастлив.
***
Дженни очень стара. Неуклюжая капибара. На шестой авеню ей кивает разносчик пиццы. Временами мерещится — где-то за стойкой бара юный Коннор сидит. Не торопится ведь, тупица.
Миссис верит в него, понимая — никто не вечен. Мимо миссис проходят бизоны, койоты, банши. Незнакомец приветствует старую: добрый вечер. И смеётся она хрипловато. Почти как раньше.