Многие матери весьма озабочены необходимостью принять своего ребёнка. Оно и понятно: ото всюду сообщают о том, что мама должна принимать деточку в любых проявлениях, а если не хочет или не может принимать, тогда деточка потом вырастет и будет страдать на сеансах у психолога, и это ещё хороший расклад.
Загвоздка в том, что невозможно принять в другом то, что не принимаешь, не видишь, не признаёшь в себе. Всё, что есть во мне, но настолько невыносимо в себе признать, я буду, как в зеркале, видеть в других. Встречаясь с этим невыносимым в других, я буду невероятно злиться. Мне будет очень хотеться убрать невыносимое и в других. При этом эти самые другие, точно назло, будут предъявляться мне именно теми своими частями, которые мне невыносимы. Именно в этом механизме кроется одна из причин злости на ребёнка, с которой порой никак не удаётся справиться.
Не принимая себя ленивую, агрессивную, не желающую заниматься тем, что не вызывает у меня интереса, отвергающую полезное и выбирающую вредное, от чего-то зависимую, глупую, какую-то ещё, я не смогу принять и своего ребёнка в этих проявлениях. А ребёнок будет мне все эти мои проявления отражать, ещё и с увеличением. А я буду беситься в ответ. В попытках быть хорошей матерью я, возможно, буду пытаться сдерживать свою злость, но она раз за разом будет находить выход. Кроме злости я буду испытывать страх от встречи с невыносимым для себя. Ещё я буду испытывать беспомощность от невозможности ни принять «ужасные качества» своего ребёнка, ни устранить их.
Можно бесконечно пытаться найти способы повлиять на не желающего делать уборку или учить уроки ребёнка, способы сделать его спокойнее, добрее, устранить его чрезмерную агрессию, а можно сместить фокус и обратить внимание на себя. Заметить себя. Найти в себе агрессию, нежелание заниматься скучной работой, мыть посуду... Посмотреть на себя такую. Понять, зачем мне всё то, что я в себе отвергаю. Подружиться с этим всем.
Как минимум, после этого станет легче принять и в ребёнке то, что прежде было невыносимо даже видеть. Станет понятнее, зачем ребёнку все эти части, как ему с ними живётся. То, что прежде бесило, станет восприниматься спокойно.
Кроме того, вполне вероятно, что ребёнок перестанет выполнять функцию зеркала с увеличением, и на первый план выйдет что-то другое, то, что в нём легко могло бы понравиться, но не имело возможности быть замеченным за всем тем, что на него проецировалось.
А ещё возможно, станет легче ребёнка понимать, находить с ним общий язык. Ведь, обнаружив что-то и в себе, и в ребёнке, легче заметить резонанс. Ведь, понимая, как обращаться со своими проявлениями, проще понять, как обращаться с теми же проявлениями в ребёнке и научить его обращаться с ними.
Такие дела.
