Баба Клава проводила дочку домой. Она была рада, что дочка примчалась к ней, как к обиженному ребенку и подмазывалась конфетками. Клава часто так делала: ворчала и ругалась на Сашу, та испытывала виновность и прибегала к матери. Схема была выработана десятилетиями.
Начало истории. Предыдущая часть.
Баба Клава начала готовиться ко сну. К вечеру спина разболелась еще сильнее. Но она, не смотря на боль, все равно сходила в душ, почистила зубы, переоделась в ночную сорочку.
Баба Клава легла в постель. Поясница ныла. Клава повернулась на бок, так было легче терпеть боль. Сна не было. Она лежала и слушала механические часы, которые тикали громко и размерено. А вот и полночь. Часы издали такой истошный звук. Сашка мелкая его всегда боялась и поэтому рано засыпала, чтобы не слышать. Говорила, что именно с таким звуком открываются врата в ад.
Баба Клава усмехнулась своему воспоминанию. Да, возможно, в тишине ребенку так вполне могло показаться. А уж в темноте так и вообще всякое мерещится.
***
Клавдия Семеновна отчаянно колотила ладошкой в дверь своего возлюбленного, но ей никто не открыл. Зато вышла соседка и сообщила, что семейство Петра сегодня днем скоропостижно собрало вещи и куда-то уехало. Очень спешили. Вещей у них было немного, они же только-только сюда переехали, и еще не успели обжиться и обзавестись скрабом. Так что легко собрались и уехали. К кому? Не знаю. Кажется, к матери. Но это неточно.
Гнев стучал в висках Клавдии. Так вот оно что! Значит, Петр убежал, как трусливая собачонка. А она... она порушила свою семью!
Обида, боль, гнев, негодование, чувство вселенской несправедливости заполнило ее душу, сердце, тело. Этот подъезд и этот дом... Клава вылетела из подъезда, забежала в их скрытый темный переулок и начала бить стену ладонью. С каждым ударом и она повторяла:
— Проклинаю тебя. Проклинаю. Проклинаю. Ненавижу тебя! Будь ты проклят! Ты и твоя семья! Все твои потомки! Все-все-все! Вы все виновны!
Клаве вдруг показалось, что ее ладонь странно светится. В темноте вокруг руки будто витала красная дымка. Она удивленно разглядывала руку, но свечение быстро исчезло. Чего только не померещится...
Клавдия успокоилась, усмирила гнев. Вдохнула. Выдохнула. Что делать в такой ситуации? Поздний вечер, холодно.
Она пошла домой. Решила сделать вид, будто ничего не произошло. И тот их разговор накануне с мужем превратить в шутку. В розыгрыш. Да, это будет логично. Безопасно. Может прокатить. Закосить под дурочку было самым верным. Ля-ля-ля.
Клавдия Семеновна вернулась домой. Дома Дмитрий с Сашей ужинали. Клавдия, как ни в чем не бывало, сняла верхнюю одежду, поставила сумку на стул, помыла руки и прошла на кухню. Она улыбнулась своим домашним, поцеловала мужа в макушку и обняла дочку.
Муж вопросительно посмотрел ей в глаза, но она отвела взгляд и предпочла отмолчаться.
Ей было так больно от того, что произошло полчаса назад, но она запихнула свою боль поглубже, надела фартук и принялась стряпать пирог. Она весело щебетала с дочкой, расспрашивала ее про школу и оценки, активно поддерживала диалог и казалась легкой и беззаботной. Муж молчал в недоумении.
Чего стоил ей этот спектакль, никто и представить не мог.
***
Баба Клава задремала, но просыпалась каждые полчаса. Она уже много лет так спала. Тревожно и мало. Ее организм как будто не мог до конца расслабиться. Не мог дать ей полноценный отдых. Такой, какой она заслуживала.
Как обычно, она встала в 4 утра потянулась. За окном было еще темно, хотя совсем скоро солнце должно взойти, как обычно.
Баба Клава сходила в ванну, выпила утренний чай. Начало светать. Она полила свои цветы на балконе, покормила кошку. Достала другой альбом с другими выпускниками, села в кресло и вновь начала разглядывать старые фотографии. Она вспомнила тот урок, после которого все изменилось.
***
Клавдия Семеновна преподавала русский язык и литературу. И через пару дней после Петиного побега Клавдия должна была с учениками обсуждать произведение Лескова «Леди Макбет Мценского уезда».
Помните этот очерк? Там молодая купчиха Катерина влюбилась в приказчика и, гонимая страстью, замочила своего мужа, свёкра и маленького мальчика Федю. За эти преступления их с приказчиком упекли на каторгу, где приказчик замутил с другой. В итоге Катерина бросилась в Волгу тонуть, захватив с собой и соперницу.
Так вот, чувствуя свою связь с этой героиней и пройдя все те ощущения страстной любви, что прошла и леди Макбет, Клавдия Семеновна прочитала целую лекцию о морали и нравственности своим ученикам. Она вещала о верности и чести. О дружбе. О братстве. О совести. О семейных ценностях. Она крайне горячо осуждала Катерину, указывая ученикам на то, как именно пороки приводят к катастрофе.
Все были поражены ее лекцией. Это была почти что проповедь. Ученики даже аплодировали ей. Завуч попросила прочитать эту же лекцию и в других классах. Короче, общество одобрило.
Есть такое выражение: если жизнь подкинула тебе лимон, сделай из него лимонад. И Клавдия именно так и поступила. Она не стала рефлексировать на тему своих собственных пороков, разбираться с ними и искуплять грехи. Она засунула свои эмоции куда подальше и пошла работать.
Но мы не будем винить Клаву, было такое время: много правил и мало души. А ведь юной учительнице, начитавшейся Пушкина и Есенина, так хотелось страсти. Так хотелось тех, описанных в книгах, эмоций. Так хотелось любви... Когда взлетаешь высоко, падать особенно больно.
***
Баба Клава захлопнула альбом и убрала его на полку. Включила телевизор и взялась за вязание. Но дело не шло. Пальцы не слушались, нитки путались. Еще и кошка мешала. Вздумала играть с клубком, паскуда.
— А ну, пошла вон! — прикрикнула баба Клава на кошку, и та удалилась, виляя хвостом.
Баба Клава решила выйти на улицу, посидеть на лавочке. Она собралась, повязала платок, взяла палку и прошла к входной двери мимо портрета. Снова глянула на него, показала ему язык и вышла из квартиры.
***
После той лекции и общественной похвалы Клавдия Семеновна как-то даже загордилась собой. Она стала жутким моралистом, ведь оказалось, что такие люди наиболее ценны и уважаемы. К моралистам прислушиваются. Их боятся и почитают.
Клавдия перестала смущаться и стала раздавать советы налево и направо. Ведь она точно знала, как правильно, а как неправильно. Клавдия часто была несдержанной в суждениях, категоричной, принципиальной, жесткой. И даже порой жестокой.
По факту она ненавидела саму себя за то, что поверила любовным глупостям Петьки, чуть не разрушила семью, свою карьеру и устоявшуюся жизнь. Какой же она была дурой! Полной дурой!
Ненавидя себя она ненавидела весь мир. Поэтому видела везде разврат и пошлость, с которыми надо было бороться. И Клавдия Семёновна успешно с этим справлялась. Очень скоро она превратилась в злую ворчливую училку, которая всех строит. Она видела слабые места учеников и могла прилюдно унизить, ударив словами по больному.
Особенно ее бесили эти юные девки, не знавшие жизни. Эти хихикающие прынцесски в модных юбочках и с глупыми прическами. Как же они ее раздражали! И это было взаимно.
Клавдия Семеновна умела держать дисциплину, и за это ее любило руководство. Очень скоро строгую училку Клавдию Семёновну повысили до завуча. А позже и до директора школы. Клавдия стала самой заслуженной из всех самых заслуженных.
Потому что быть заслуженной оказалось куда безопасней, чем быть просто любимой.
***
— Да когда ж твоя тявка заткнется? — орала баба Клава соседке с собакой. Собачка лаяла на кошку и нисколько не стеснялась своего громкого лая. Соседка же шикала на своего питомца, тянула за поводок и уводила подальше от бабы Клавы.
«Упади, упади, упади», — шептала баба Клава мальчишке, который балансировал на роликах. Видно было, что опыта у него маловато, и тоненькие ножки еще дрожали. Мальчишка упал. Зарыдал. Баба Клава усмехнулась.
«Вот дурачок», — подумала она и тихо посмеялась.
Она снова увидела того парня в синем пиджаке, широких брюках и с длинными волосами. Опять он. Что он тут трется? Баба Клава поджала губы и проводила его взглядом. Нет, не похож он на Петра. Разве что отдаленно...
Продолжение читать тут.