Выглянув в окно, Женя зябко поёжилась, поймав себя на том, что подобно древней старушке отсчитывает прелести предстоящего лета: «Жалко, если лето будет опять дождливым…» и тут же поправляла себя: «Будет дождь, будут и грибы, поедем с Наташкой на любимые мамины места… Насолю… Сынок так любит мои грибочки…» На этом месте она раздражённо протёрла оконное стекло и подвела итог: «Опять всё лето из резины не вылезем, уж не ходи к гадалке…»
Она почувствовала нестерпимую внутреннюю усталость и прямо в тапках прилегла на диван. Вскоре поплыли воспоминания о том, что не отпускало её все последние дни, то, как впервые приехала в санаторий, как сидя у кабинета врача, обратила внимание на мужчину в синем спортивном костюме. Незнакомец был высок и нескладен. Исподтишка наблюдая за ним, Женя представляла, как он стоит у её ворот, облокотясь на шершавую перекладину, как соседка тётя Таня, выйдя на прогулку с Диком, допрашивает его о том, кого он ждёт и зачем…
Размечтавшись, она и не заметила, как незнакомец зашёл в кабинет врача и, через минуту буквально выйдя оттуда, скрылся из глаз. Женя зашла следом. Долго и обстоятельно пожилой врач беседовал с ней, будто хотел все её проблемы решить одним махом. Она вышла от него разбитая и совершенно обескураженная. Повернув за угол здания, она нос к носу столкнулась с давешним незнакомцем. Он протянул ей руку и представился: «Валерий…» И не успела Женя ничего сказать ему в ответ, как незнакомец предложил: «Завтра группу в музей ВДВ повезут, у меня два билета. Хотите?» Женя растерялась и ответила неожиданно резко: «Не хочу! Я с незнакомцами по музеям не шляюсь…» Он улыбнулся и, отступив в сторону, пропустил её вперед.
Настроение было испорчено на весь день, и даже вечером Женя отвергла приглашение соседки прогуляться до танцплощадки. А, вернувшись, соседка протянула ей билет: «Завтра в музей едем, вот билет, знакомая попросила продать, ей муж позвонил, что-то у неё дома приключилось…»
Женя взяла билет и опять улыбнулась: «Ну, не иначе, судьба…»
Она ещё раз убедилась в этом, когда Валерий попросил соседку уступить ей место рядом с Женей, и та необычайно легко согласилась, заставив Женю усомниться в случайности попавшего ей в руки билета. Попутчиком Валерий оказался приятным, он всю дорогу шутил, оказывал ей разные знаки внимания, чистил мандарины и угощал долечками, отправляя их прямо Жене в рот. К концу дня они совершенно подружились и на танцы в этот вечер шли как старые друзья. Голова Жени пошла кругом, она не замечала, что бабульки, выстроившиеся вдоль стеночки, смотрят на неё с явным осуждением, но ей уже ни до кого не было дела.
Дня через три Жене позвонила старшая сестра и спросила:
- Ты что матери не звонишь? Оборзела совсем?
- Как не звоню?
- А так! Три дня уже? Что там голову совсем потеряла?
- Потеряла…, - шепнула Женя.
Она совсем забыла, что где-то там, дома, жизнь идёт привычным чередом, а её душа сгорала в огне любви, сгорала дотла…
Вернувшись со свидания, Женя успокаивала себя: «Мы друзья… Мы всего лишь лучшие друзья… Вот закончится путёвка, разъедемся, поперезваниваемся сколько-то и всё опять пойдёт в прежнем порядке…» Так, наверное, всё и было бы, если б однажды, в выходной день, группу опять не пригласили на экскурсию. Жене ехать не хотелось, потому что она в этом музее уже была, а Валерий согласился не ехать тоже, сказав, что из солидарности с ней. Его сосед уехал, а они с Женей устроили свидание в его комнате. Женя и не заметила, как на столе появились вино и конфеты. День наполнился музыкой, суетой и призывным Жениным смехом, который и дан женщинам для приманивания счастья и утех. К моменту возвращения соседа Женя и Валерий были уже любовниками…
После этого дня они по-прежнему сидели в столовой за одним столом, как и раньше, ходили на танцы, взявшись за руки, но всё чаще и чаще Жене казалось, что её любимого рядом нет… А через неделю он и вовсе подошёл к ней с утра, чтобы сказать, что уезжает, позвонила жена, велела срочно возвращаться. Женя почувствовала, как закружилась голова, а всё тело будто пронзил разряд тока. Женя и предположить не пыталась, что её любимый женат, и что дома его ждёт кто-то третий, ждёт тот, кто ему, несомненно, дороже её, Жени.
Валерий уехал, а Женя пробыла ещё неделю. Она не ходила больше на танцы, никто не слышал её заливистого смеха, старушки сочувственно смотрели ей вслед. Когда догорал очередной суетный день, и соседка убегала на свидание, Женя доставала недопитое в тот день вино, наливала его в стакан и тоскливо вспоминала часы и минуты своего короткого девичьего счастья.
А возвратившись домой, она вскоре узнала, что беременна. Ей казалось, что и он непременно знает это, не может не знать, и поэтому каждый вечер она сидела у окна и ждала. В подъезде то и дело тоскливо всхлипывала дверь, но в её дверь никто так и не позвонил. Одиноко. Пусто. Темно…
Когда пришло время решать оставлять или нет ребёнка, Женя запаниковала, её мучили сомнения в том, сможет ли поднять одна, не осудит ли её будущий сын за то, что растёт безотцовщиной, встретит ли она потом человека, который полюбит её дитя, как родного. Она понимала, сколь тяжела чаша матери-одиночки, чаша, которую предстояло ей выпить до дна. Приехала сестра, заметив её смятение, спросила напрямик:
- Так сгорела, говоришь? И что теперь?
Женя молчала.
- Не вздумай ничего натворить. Вырастим… Папашка-то хоть знаешь, где живёт? Сообщить бы надо…
- Не надо. У него жена…
- Ну и что, что жена. А у тебя – ребёнок. Поезжай!
И Женя поехала. В сердце было пусто, ничего не сохранилось в нём, только прощальный взгляд Валерия, когда он шагнул на подножку отъезжающей электрички. Всю дорогу пульс отбивал свой ритм: «Одна… Одна… Одна…»
В полдень она приехала в его город, дом нашла удивительно быстро. Подошла к калитке и онемела, увидела, что он стоит, облокотившись, и курит, будто именно её и поджидает. Увидев её, Валерий вздрогнул и шагнул навстречу: «Женя, я помню каждое мгновение…» Но в это время калитка скрипнула, и в неё протиснулась молодая женщина с детской коляской:
- Валерка, помогай, мне же тяжело… А это кто? – спросила она, кивнув в сторону Жени. - Знаешь её?
- Да нет, что ты, это так, незнакомка, дорогу спрашивает, - ответил он, резко повернув коляску в противоположную от Жени сторону.
Так и не сказала ему Женя о том, что ждёт ребёнка. Вырастила Илюшку одна, только каждую весну она снова и снова переживала пробуждение земли, слушала и запоздало ругала себя за доверчивость своей неопытной души, за судьбу, которая оказалась к ней так неблагосклонна. А к юбилею подкинула новое испытание…
Отмечать своё пятидесятилетие Женя решила в ресторане, чтобы самой не хлопотать, не быть прислугой на собственном празднике. С финансами, конечно, была напряжёнка, но сын её поддержал, выложив довольно крупную сумму, которую, оказывается, копил на собственную свадьбу. Она расстроилась, разволновалась не на шутку. Вечером, усевшись на краешек его кровати, спросила:
- Илюша, а что, у тебя уже и невеста есть?
- Есть…
- И кто же? Почему я об этом ничего не знаю?
- Мама, это хорошая девушка, мы с ней учились вместе, теперь вместе работаем… Правда, она постарше меня на два года…
- Это ничего… А у тебя и фотография есть?
- Есть… Вот… Тут вся её семья…
Женя взяла фотографию и схватилась за сердце:
- А это кто? Уж не отец ли?
- Нет, что ты, это крёстный её младшей сестры, она тоже с нами училась, он девчонкам часто продукты забрасывал, здоровались с ним, общались, клёвый мужик. А как узнал, что мы с Надей пожениться хотим, очень обрадовался, относится ко мне, как к родному. У него своей-то семьи нет… Авария была, он выжил, а жена с дочкой… А ты что, мама, так разнервничалась? Знаешь его?
Женя махнула рукой и вышла из комнаты. Празднование юбилея она отменила и начала готовиться к свадьбе сына, чувствуя, что эта свадьба может изменить и её жизнь, потому так и волновало её начало весеннего пробуждения.
Дорогие читатели! Буду благодарна за лайки, комментарии и репосты!