"Было уже поздно, когда Люся смотрела вслед уходящему от её калитки Макару. Луна освещала землю синеватым своим светом, звёзды рассыпались по чистому ночному небосводу, а цикады на лугу устроили такой концерт, что казалось, подойди поближе и оглушит такой хор прохожего..."
Глава 29.
Тишина опустилась на Городище вместе с вечерней прохладой. Уже не сновали туда-сюда притихшие и усталые от летних игр ребятишки, да и взрослые торопились управиться по хозяйству и отправиться отдыхать.
Люся сидела напротив Макара, держа в руках чашку с горячим чаем и слушала его рассказ о том, как же сложилась его судьба после отъезда из Городища…
После того, как скончалась Елена Фёдоровна, мама Макара, отцу ничего иного не оставалось, как принять Макара в своей семье. Новая жена отца не очень обрадовалась такому решению, но перечить мужу не стала, и к пасынку относилась… никак.
- Знаешь, я словно тень был для неё, но меня это даже и устраивало… Можно было погоревать, поплакать о маме и о себе, если бы не мешался Валерка…
Валерка, новый сын отца, сводного брата принял, словно врага. Строил козни, придуманные изощрённой детской хитростью, воплощал их в жизнь, а потом всё сваливал на Макара, не говоря уже о всевозможных дразнилках и обидных словечках…
- Один раз вазу разбил, хрустальную, и, наверное, очень дорогую, - со смехом рассказывал Макар, ведь через столько лет такие «шалости» уже кажутся не такими обидными, - Сказал матери, что это я разбил, когда из школы пришёл. А вечером, когда стали разбираться, оказалось, что домой-то я вернулся только вечером, вместе с отцом. Он забрал меня из школы, потом мы с ним поехали на обследование, и я до вечера сидел у него в кабинете. Ох, и попало тогда Валерке от отца, хотя мать за него и заступалась, объясняя всё детской ревностью. Сейчас я понимаю, так оно и было, а тогда… обидно было.
После операции, которую сделал в Ленинграде доктор, по национальности немец, так ненавистный по началу для Макара, мальчик быстро пошёл на поправку. А с доктором по фамилии Пройсс у него сложились добрые отношения, когда Макар узнал о том, что и сам доктор побывал во время войны в фашистском лагере смерти за свои коммунистические убеждения.
- Когда я поправился окончательно, отец, по-видимому, используя свои связи отправил меня в Суворовское училище, чем очень обрадовал мою мачеху. Тогда к нам единственный раз приезжала Катя, моя сестра. Я слышал, ну, подслушал, конечно, как она ругала отца за то, что он пытается таким образом избавиться от меня, говорила, что не с моим здоровьем там учиться… Предлагала забрать меня к себе, она как раз собиралась замуж, и её будущий муж был совершенно не против. Но отец убеждал её, что со мной всё в порядке, после лечения он каждое лето отправлял меня на море, в детские санатории, там мне было даже лучше, чем дома, я занимался спортом, врачи радовались моему восстановлению. Потом я сам поговорил с Катей и сказал, что хочу в училище, потому что это шанс стать военным, я очень боялся, что моё здоровье не позволит мне без проблем исполнить желаемое. Катя плакала, но согласилась, взяв с меня обещание, что если вдруг мне там будет плохо, то я ей сразу же сообщу. Я… много раз тогда хотел написать тебе, Люся… Но каждый раз не знал, что и писать… то, как ненавидит меня Валерка, или как мачеха выговаривает отцу, что если б не я… в их семье было бы меньше поводов для размолвок… или как вздыхает отец, то ли от усталости от забот со мною, то ли еще от чего-то…
Мачеха обрадовалась неимоверно, когда я сам выразил желание пойти в Суворовское, но радость, и её, и моя, была недолгой, потому что отец заявил, что договорился об обоих своих сыновьях, и нас с Валеркой примут в училище. Оксана Витальевна, так зовут мою мачеху, позеленела и побелела одновременно, а после услала нас с Валеркой гулять, видимо, чтобы поговорить с отцом. Когда мы вернулись, Валерка нажаловался на меня, что разбил из-за меня колено, а я заметил, что у мачехи заплаканные глаза, а отец ходит чернее тучи и не разговаривает с мачехой.
- В общем, в училище мы пошли вместе с братом, но не прошло и пары месяцев, как мать забрала его, по какой причине, и какими судьбами – я не знаю. Видимо, как-то убедила отца, но я этому был рад – если дома Валерка ненавидел меня и вредничал, то в училище, поняв, что я его единственный «друг», который хотя бы его не бьет за воровство, ныл мне чуть не каждую минуту, какой он несчастный. Поэтому, для меня это было освобождением!
- А я писала тебе несколько раз, - сказала Люся, - Но письма вернулись с пометкой, что адресат не проживает на адресе…
- Да, отцу дали новую квартиру, и моя семья переехала, но я уже жил в училище. Учёба давалась мне легко, особенно математика и физика, а вот русский и литература…Ох, Люся, сколько раз я вспоминал, как ты мне правила объясняла, и думал, вот была бы ты рядом.
Люся рассмеялась, как же тепло им обоим было вспоминать давно ушедшие времена, когда оба они гоняли босиком по Городищенским улицам… Жаль, что сейчас, во взрослой жизни, не так всё просто, как было тогда…
- После окончания училища я думал, что с поступлением в высшее военное у меня не будет затруднений, но я ошибался. Отец тогда сильно заболел, его оперировали в госпитале, восстановление тоже было не простым. И на приёмной комиссии я понял, что в училище попал только благодаря ему… А вот врачебная комиссия по приёму в высшее военное не захотела брать на себя ответственность за моё здоровье, прочитав про моё прошлое, и про операцию. Я слышал, как они совещались – одни говорили, что сейчас у меня нет никаких ограничений, другие говорили, а вдруг что-то случиться, кто будет за это отвечать. Третьи возражали, что после войны и не с такими проблемами принимали, потому что здоровых просто негде было и взять… В общем, в поступлении мне отказали, а вот на срочную службу в армию взяли без всяких проблем. Отец после приезжал, говорил, что постарается решить этот вопрос. Но я уже рассчитывал на себя, старался преуспеть во всём, и добился своего. Получив после срочной службы отличные характеристики и рекомендации командования, я наконец поступил… И вот, в этом году закончил, получил звание лейтенанта. Сейчас у меня отпуск, я ездил к сёстрам, не мог не заглянуть в Городище… После отпуска уеду к месту службы, на Урал. А ты… я не думал, Люся, что застану тебя здесь, хоть и отчаянно на это надеялся. Думал, ты закончила учёбу и отправилась куда-нибудь по распределению, учить ребятишек чистописанию…
- Ну, в моей жизни тоже всё случилось не так, как мечталось, - ответила тихо Люся, - Поступить сразу не удалось, два года пропустила… И только на днях получила диплом.
- Я уверен, диплом с отличием! – сказал Макар, и в его голосе прозвучала даже какая-то непривычная Люсе нотка…радостной гордости за неё, - Я всегда знал, что это твоё призвание, по-другому и быть не может! Думаю, что и диссертация будет тобой написана!
- Может быть и будет. Спасибо…
Люсе не хотелось признаваться, с каким трудом ей удалось получить этот выстраданный ею диплом, не хотелось портить плохими воспоминаниями такой вечер.
- А как цикады поют, - заметил Макар, - Знаешь, я в детстве каждый вечер слушал этих ночных певцов… Мы с мамой шли гулять за село, там сидели у стогов и слушали, слушали… Мне всегда этого не хватало в городе, этих звуков – когда лес шумит, речка и цикады.
- Ну а что твой муж? Поздно возвращается? Я надеялся, что познакомлюсь с ним, - что-то такое прозвучало в голосе Макара, когда он задал этот, казалось бы, обыденный вопрос, - Я думал, что и с сынишкой твоим познакомлюсь, да вот заплутал! Тётка Фиса говорит: «Иди туды, потом вон туды, там повернёшь, от колонки направо и снова туды, а там дом с крышей из шифера!» А тут целая улица крыш из шифера, да и поди разбери, куда это – «вон туды»!
Люся невольно рассмеялась, так похоже изобразил Макар тётку Семёнчиху.
- Муж в командировке, приедет через два дня. А ты где остановился в Городище? Если нужно, у меня дом пустой стоит… бабушки уже нет, и мамы тоже…
- Тёти Таи?.. Нет?... - глаза Макара потемнели, - Люся, прости… Прости, я ведь не знал ничего…
- Ничего, откуда ты мог знать… так вот, развела нас судьба по миру.
- А остановился я у Кати, они здесь недалеко живут с мужем, он у неё ветеринар в Ильинском. Племянники у меня там, трое, ждут…
Было уже поздно, когда Люся смотрела вслед уходящему от её калитки Макару. Луна освещала землю синеватым своим светом, звёзды рассыпались по чистому ночному небосводу, а цикады на лугу устроили такой концерт, что казалось, подойди поближе и оглушит такой хор прохожего.
"Пусть у него будет счастье! - думала Люся, - Пусть всё сложится, как он мечтает! Пусть хотя бы он будет счастлив!"
Расстались старые друзья, пожелав друг другу счастья. Люся записала на бумажке свой адрес и взяла с Макара слово, что как только он устроится на новом месте службы, непременно ей напишет.
Макар хотел было сказать, что адрес дома её бабушки, который написала ему Люся, он знает наизусть, но промолчал… как и не спросил про то, почему она именно тот адрес записала, подумав, что Люся не хочет получать от него письма сюда, где живут они с мужем…
На следующий день к Люсе заглянула Даша, принесла любимый Люсин пирог с ревенем и яблоками:
- Ну, подружка моя дорогая, давай праздновать! Я и наливку Сашкину принесла, доставай диплом. Будем «обмывать», как полагается! Постой… а что это у тебя?
Даша удивлённо разглядывала вынутые из шкафов вещи, часть которых Люся складывала в узлы, и это была одежда её и Алёшки…
- Ты что же… что же, решила уйти от Миши?!
- А что? Осуждаешь, что я семью разваливаю, сына без отца оставляю?
- С ума сошла?! Когда это я тебя осуждала? Да и тем более… Ладно, что толку про него говорить, как по-моему, так Мишаня давно напрашивался, и ты ещё долго терпела! Сама с вещами не таскайся, тяжело, я Саньку попрошу, чтобы на тракторе перевёз! И, кстати, проигрыватель забери! Ты его на свою премию покупала, я помню!
Люся даже не смогла ничего ответить подруге, всё в горле сжалось от любви и благодарности Даше, которая что бы ни случилось, всегда была на её стороне.
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья, рассказ будет выходить по одной главе, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
