Сергей заметил брезгливую гримасу Лены, когда она провела мокрым полотенцем по его лицу.
– Давайте я сам... – он попытался взять полотенце, но не смог удержать его.
Вздохнув, Лена продолжила обтирание. Выражение её лица изменилось, когда рука дошла до груди. Она даже невзначай коснулась упругой дельтовидной свободной рукой. В глазах промелькнул интерес. От этого Сергею стало не по себе – его давно так откровенно никто не рассматривал.
Движения Лены стали плавными и грациозными. Она медленно, как бы растягивая удовольствие, потянула полотенце вниз к животу и резко отстранилась.
– Что это?
Чуть ниже грудной клетки тянулся лилово-синий рубец в палец толщиной.
– Осколочное полостное.
Больше вопросов Лена не задавала, быстро закончила начатое и с отстранённым видом расположилась на диване, как бы демонстрируя: «Мне до тебя нет никакого дела».
Начало
Зато Ваня переместился на кровать Сергея.
– Ты молодец, – похвалил он, – даже не заплакал, когда укол делали. А я всегда реву. А мама говорит, что мужчины не плачут.
– Плачут, – ответил Сергей.
– Вы это серьёзно?! – подала голос Лена.
– Но не по пустякам и не любят показывать свои слёзы, – добавил Сергей, проигнорировав реплику Лены. – И ты постарайся не тратить их понапрасну. Понял?
– Не очень, – нахмурился Ваня.
– Не дурите ребёнку голову, – равнодушно, без эмоций, обронила Лена и принялась листать журнал.
– А укол – это пустяк? А когда с качели упадёшь? Или с велосипеда? А если коша поцарапает? Или случайно, – Ваня сделал круглые глаза, – бабушкин кактус потрогаешь. Вот с такими иголками, – он сантиметров на десять развёл ладоши в стороны.
Сергей слушал щебетание Вани, но не мог сосредоточиться. Отяжелевшие веки слипались сами собой. Последнее, что разобрал: «Вот и правильно, поспи. Бабушка говорит, что сон лечит», – и провалился в сон.
Как из тумана всплыли лица однокурсников – Санёк, Витёк, Дениска, Макар, Петро, Степан... Ребята закружили вокруг Сергея в хороводе, как на конкурсе песни и пляски на первом курсе. В голове даже зазвучала мелодия – ля, ля, ля, ля, соль, фа, фа, ми, ре... Он тогда стоял в центре круга, изображая берёзу, из которой торчит антенна рации. С тех пор погоняло «Берёза» намертво прилипло к нему, став позывным. А слова, какие были слова? Они же тогда переделали девичью плясовую.
Сергей хотел обнять каждого из тех, с кем делил одну казарму пять лет, но руки провалились в пустоту. «Почему?» – беззвучно завопил он. «А те-бе е-щё в наш строй ра-но», – на мотив хоровода пропели ребята и испарились. Сергей заметался, стараясь понять, куда они подевались, и почувствовал, что его кто-то трясёт за плечо.
Он разлепил глаза. Ваня испугано хлопал ресницами:
– Тебе плохо?
– Нормально, – прошептал Сергей.
– Да, нормально... Ты руками махал и вот так ртом делал, – изобразил Ваня. – И пот у тебя на лбу. Тебе что-то страшное снилось?
– Нет, – уклонился от ответа Сергей.
Он знал, что не вправе рассказывать пацанёнку сон. Каждый из шестерых друзей представлен к наградам посмертно. Лишь он один жив из того хоровода салажат-первокурсников.
– А где мама?
– В коридор с доктором вышла.
Лена вернулась в номер с блуждающей улыбкой на губах.
– Вам лучше?
Сергей кивнул.
– Ванечка, пойдём. Час уже прошёл, но видимо, никто не явится.
– Я доктору слово дал, что присмотрю за другом! – набычился мальчишка.
– Нельзя надоедать взрослому человеку, – пыталась образумить сына Лена.
– Я не надоедаю, а ухаживаю. Полотенце намочи и можешь идти куда хочешь.
– И в самом деле, – вмешался в разговор Сергей, – если вам нужно куда-то, вы идите. Мы друг за другом присмотрим, – он едва заметно подмигнул Ване.
– Я ненадолго, – Лена посмотрела на часы. – К обеду вернусь.
– Знаю я твоё «ненадолго», – буркнул Ваня.
В голосе мальчика Сергею послышалась обида.
Лена потрепала сына по волосам и выскользнула за дверь.
– Только сначала раскраску принеси и фломастеры, – выкрикнул ей вслед Ваня, капризно оттопырив губу, и опустил голову.
Сергею показалось, что в глазах мальчишки блеснули слёзы.
– Я не знал, что ты так умеешь, – передразнил он Ваню.
Мальчишка посопел немножко и рассмеялся.
– Я и не так могу, – он начал строить рожицы, но выглядело это совсем не комично.
Сергей плохо помнил себя в таком возрасте. Осталось только ощущение безграничного счастья от нескольких дней, которые он провёл вдвоём с папой, и восторг от контрастного душа по утрам, когда в ожидании смены температуры воды замирает от страха сердце.
Отец тогда учился в академии Генерального штаба, и семья ненадолго осела в Москве. Мама с бабушкой куда-то уехали, оставив их одних. Простая холостяцкая еда из каши с тушёнкой или жареных с салом яиц была вкуснее кулинарных изысков бабушки. А долгие пешие прогулки по городу, с непременными беседами обо всём на свете, затмили даже посещение зоопарка с мамой.
«А ты, малыш, что ты возьмёшь с собой во взрослую жизнь?» – думал Сергей, наблюдая за кривлянием Вани.
Наталья Литвишко
Продолжение
Дорогие мои читатели, напоминаю, что все предыдущие части есть в подборке «Чудовище»