К столетию Театра Маяковского новый худрук Егор Перегудов приготовил премьеру спектакля-ревю под названием «Истории». В течение трёх часов с антрактом на сцену выходят любимые известные артисты в номерах, которые сами и выбрали: например, Светлана Немоляева играет фрагмент из спектакля «Смех лангусты». На протяжении многих лет Немоляева играла в этом спектакле другую великую актрису, Сару Бернар, а её супруг, народный артист России Александр Лазарев играл роль секретаря Сары Бернар, по ходу спектакля преображающийся во всех её собеседников, друзей и знакомых. Это — трогательный номер и хорошо, что нынешние юбилейные «Истории» начинаются с такой сильной ноты. Немоляева, как и положено звезде, ведет диалог, вольно расположившись на диване, а отвечает ей по счастью записанный на плёнку голос Лазарева. В финале его фигура появляется на заднике, что добавляет тем большую трогательность этой сцене, отсылающей к лучшим страницам и традициям гончаровского периода Театра Маяковского.
Венчает действо народный артист России Игорь Костолевский чтением «Солнечного удара» Бунина, а между ними — «Лебединая песня» Чехова, чеховская же «Драма», сцены по рассказу Аркадия Аверченко и по рассказу Шукшина, фрагмент из поэмы «Русские женщины» Некрасова.
Вот такая история. Пока что едва ли не самое удачное в этом представлении — художественное решение Владимира Арефьева: всё начинается с того, что сверху на штанкетах опускаются десятки, а потом и сотни костюмов, накопленные за, может, и не столетие, но точно за полвека с лишним и, в конце концов, всё зеркало сцены заполняется костюмами, от планшета до самых-самых колосников. Это впечатляет, так что, возможно, приглашение Арефьева стать главным художником театра стало важнейшим и лучшим решением нового худрука. А выход костюмов из разных спектаклей Маяковки, разных лет и даже разных эпох превращается во впечатляющую инсталляцию и одновременно — акцию в честь 100-летия театра. Что ещё хочется сказать? Скорее, что ещё не хотелось бы сказать, потому как хочется сказать что-то хорошее, а хорошее я уже сказал про Немоляеву и могу сказать — ещё про номер Ольги Прокофьевой, которая, оказывается, много лет мечтала выйти на сцену с рассказом о княгине Волконской из поэмы «Русские женщины». Эта сцена вышла несколько затянутой для такого юбилейного ревю, но глубокий её драматизм по-настоящему захватывает, когда на время, как говорится, забываешь обо всем, не теряя одновременно чувства сегодняшнего дня, когда мгновенно все внутри отзывается на живую боль некрасовской героини и действительно великой женщины-декабристки.
Дальше — сплошь вопросы. В театре, как известно, в смысле приемов игры или даже режиссерского решения украсть ничего нельзя, поскольку все уже где-то было и даже не раз. Но нынешние юбилейные «Истории» слишком сильно напоминают не менее юбилейную и не позабытую «Пристань», приуроченную к 90-летию Театра Вахтангова, где великие и выдающиеся Юрий Яковлев, Владимир Этуш, Людмила Максакова, Галина Коновалова выходили в таких же точно ролях, которые всю жизнь мечтали сыграть, да не сыграли. Принцип тот же. Начинать свою жизнь в новом театре со столь очевидного повтора представляется странным делом.
В программке к «Драме» Чехова прилагается посвящение Раневской, которая — читаем — проработала в Театре Революции 6 лет, в 40-е годы. Но в «Драме» Чехова — две роли, и в короткометражном фильме по этому рассказу играет не только Раневская, но еще и народный артист СССР Борис Тенин, прослуживший в Театре Маяковского почти 20 лет. И если спектакль посвящается 100-летию театра, такие умолчания выглядят двусмысленно, — то есть, наоборот, они очевидно свидетельствуют, что новые люди не знают театра, куда попали, скорей всего случайно, и не очень его историей интересуются. Для Ардовой, судя по ее монологу в юбилейной программке-буклете, всегда была важна Раневская, а для истории Театра Маяковского памятен и Тенин. Юбилей — такая штука, когда очень важно вспомнить всех, кто матери-истории ценен, а публике — раз речь о театре — показать все, чем богаты сегодня, причем с наилучшей стороны. И тут, увы, снова приходится сказать неприятное, теперь уже точно — о режиссерской работе: к сожалению, с наилучшей стороны не получилось, не помог режиссер. И тут вправе вспомнить недавнее прошлое Маяковки: Арцибашев не имел такого громкого режиссерского имени, но в его работах некоторые из тех, кому посчастливилось выйти в юбилейном представлении, проявляли себя неожиданно и сыграли замечательные роли…
Ничего не поделать: ностальгические воспоминания — неизбежность любого юбилея.