Деревенька Коньшино имеет десяток домов в два-три окошка по фасаду. Расположена она своеобразно – по три-четыре избы на трех небольших плоских холмах, вокруг овражка, в котором бежит небольшой ручей, берущий начало из родника, над которым стоит колодец: сруб в четыре бревна, вода в двух метрах от верхнего венца. Вода, разумеется, исключительного качества и редкостного вкуса. А как же.
Ручей в конце овражка перегорожен плотинкой; образовался круглый пруд диаметром метров в десять. По берегам – трава, редкий камыш; к июлю прудик по краям затягивается изумрудной ряской, хотя вода холодная, проточная. В озерце живут голавлики и окуньки; редкие дачники время от времени выпускают в него живую рыбу, которую приносят с реки Малой Коши, – это черные вьюнки, елочки, мелкая плотва, уклейки. Прудик выглядит как аквариум, если долго и тихо сидеть на берегу, можно наблюдать, как рыбки гуляют, роются в иле, собирают каких-то рачков с камней. По плотинке бегают трясогузки. На камне сидит бабушкин кот Епифан и неотрывно смотрит в воду.
На берегу озерца имеется лавочка.
В ближнем доме живет бабушка Вера. Когда-то она ходила на реку Малая Коша и самолично ловила там окуней и плотву, но теперь «ноги не ходють, ну их совсем», и баба Вера иногда сидит на лавочке на берегу своего пруда с рябиновой удочкой. Поймает пяток рыбок – и довольна, идет домой, томит их с лучком и яичком в русской печке, потом добавит ложку сметаны; очень вкусно, я пробовал.
Так что прудик, можно сказать, личное рыболовное хозяйство бабушки Веры, потому его и зовут Верушкина ямка.
Иногда я приношу в ведерке десяток-другой рыбок, выпускаю в озерцо. В старом навозе накопаю красных маленьких червячков, в утренних лугах наловлю кузнечиков, в ручье наберу ручейников – обитатели Верушкиной ямки всегда сыты.
Однажды я выпустил в пруд пару щурят-сеголетков и десятка три пеструшек, пойманных марлей на перекате Малой Коши. Чтобы щурятам был особый корм.
И вот сидит как-то бабушка Вера на своей скамеечке, удит. Я – рядом на траве-мураве.
Не клюет, однако.
– И чего это сення не клюе? – вздыхает баба Вера. – Ведро, и ветра нет, а не клюе.
– А вон кто-то булку бросил, – показываю я на плавающий размокший кусок хлеба. – Объелась рыба.
– Эта еда ей лишняя, – вздыхает баба Вера. – Только воду портит. Рази окуня будут булку есть? Ни в жисть.
– И то верно, – говорю я. – Ты бы хорошего червяка насадила. Лучше будет.
Баба Вера нашла в банке крупного выползка.
В чистой, просвеченной солнцем воде было видно, как червяк, извиваясь, опускается на дно. И тут из-под плавающих листьев кувшинок вылетел полосатый и схватил червяка за хвост; окунь был едва ли больше самого выползка. За окунем стрелой выскочил щуренок и буквально вырвал червяка изо рта окуня. Пробковый поплавок подпрыгнул, утонул и стремительно пошел под водой в сторону кустика осоки.
– Баба Вера, ну что же ты? – воскликнул я. – Подсекай!
Щуренок был невелик, но вызвал значительный восторг у бабы Веры:
– Ишь ты! Никогда не ловились тут щуклятки. Хороший какой. И откуда взялся, не пойму.
– Ну так, наверное, птицы какие икру на ногах занесли. Долго ли, – предположил я. – Утки. Или вороны.
Около плотинки бултыхались несколько домашних уток. Они опрокидывались в воду за пищей, показывая подрагивающие хвостики.
– Ну да, ну да, – засмеялась баба Вера. – Только домашние рази летают?
На другой день в реке я поймал аж три щуренка, удалось их сохранить живыми, принес и выпустил в Верушкину ямку.
Вечером бабушка сидела на своей лавочке с удочкой. Кот Епифан лежал рядом, ждал добычу.
Не клевало.
– Надоть ручейников набрать под камнями. Плотицы червяков не хотят.
Я принес коробок шитиков, почистил их.
Вскоре бабушка Вера поймала пару голавликов, пяток плотвичек.
– Хорошие рыбки, – говорила она. – Только щукленок-то скуснее будет. Неужто он тут был один?
Из своей консервной банки она достала бледного крупного выползка, и вскоре в ее ведерке взбрыкивал щуренок.
– Ну, вот и хорошо… А ты там смотри, чтобы птицы-то твои побольше икры приносили в мою ямку, – смеялась она. – Вишь как резво ловятся щуклятки. Дюже скусные!
К концу отпуска я натаскал в Верушкину ямку порядочно рыбы. И баба Вера чуть не каждый день хвалилась передо мной своим уловом. И, лукаво посмеиваясь, все благодарила этих птиц небесных, которые столько икры щучей натаскали в этот прудик. Я сидел рядом на траве-мураве, поглаживал плотное пузцо на глазах жиреющего кота Епифана, поддакивал бабе Вере и смотрел на вечернее небо, где подсвеченные закатным солнцем кремовые прозрачные облака всякий день предсказывали хорошую погоду на завтра.
Сергей МАТЮШИН
Издание "Истоки" приглашает Вас на наш сайт, где есть много интересных и разнообразных публикаций!