Конечно Алена сразу поняла куда они повезут дочь, как только Шура произнесла имя. Как можно забыть имя той, с кем прожила несколько лет, и которая от тебя отказалась?
Пока ехали к дому её бывшей матери Алена вспоминала, в памяти задержались только хорошие моменты, первое платье, что она ей купила, торт на день рождения, толстые, шерстяные носки, которые Люба связала сама. Они были неудобными, жутко колючие, но девочка их носила, потому что связаны они были её руками. А ещё она помнила, как однажды дворовые мальчишки толкнули её в огромную лужу во дворе, и она испачкалась в грязи. Мальчишки скакали возле лужи и не выпускали её, закидывая камнями. Увидев, что происходит из окна квартиры, которую они снимали мать вылетела из подъезда с веником в руках. Напуганные мальчишки разбежались кто-куда, а мама, вытирая слезы с её щек веселеньким розовым кухонным фартуком, который она впопыхах забыла снять, шептала:
-Уж я покажу им, изверги! Напугалась, моя хорошая? Идем домой я пирожков напекла с повидлом, как ты любишь.
Обида и злость на женщину, отказавшуюся от неё прошла, остался легкий след сожаления с привкусом горечи.
Шагая вслед за Любой, вглядываясь в её спину Алена всё силилась рассмотреть в ней ту женщину, что пекла ей пирожки и читала сказки на ночь. С родной матерью полного единения не получилось. Нет, она никак не обижала девушку, с радостью встречала её, когда она приезжала в гости, помогла финансово в получении образования, делала дорогие подарки и возилась с внуком, но ниточка, связывающая дочь и мать так и не появилась, не срослись, не переплелись в единые целые их души, когда понимаешь человека с полвздоха, взгляда. Почему-то Алена всегда чувствовала себя неловко под её взглядом, как будто голой выставили в стеклянной витрине и равнодушная толпа, проходящая мимо рассматривает и обсуждает её. Девушка старалась изо всех сил. Привозила дорогие подарки, помогала материально и каждый раз облегченно вздыхала, уезжая из дома.
-Клади ребенка на стол-скомандовала Паучиха, -а ты выйди,- приказала она Шуре, которая рванулась к малышке.
-Как это выйди? Мы же вместе пришли? -возмутилась женщина, но ведунья так грозно взглянула на неё из-под кустистых, седых бровей, что та молча ретировалась из дома, в машину, где их ждал Платон.
-Какая сладкая ягодка-заворковала Люба, ловко освобождая плачущего ребенка от одежек.
-Не надо плакать, моя хорошая, баба Люба поможет, кто же тебя обидел, детонька, ах, какая нехорошая женщина надумала извести, морока напустила, а я его раз и прогоню навеки-вечные -Паучиха взяла в руки нож, мать встрепенулась.
-Не мельтеши, сядь! –ведунья водила лезвием ножа по головке девочки и пришептывала заговор, ребенок на глазах успокаивался и перестал плакать.
-Морок сильный, одним днем не управимся, дней семь нужно, придется вам задержаться-сказала Люба.
-Здесь? –Алена оглянулась, рассматривая дом, кругом была чистота и порядок, белая печь, украшенная нарядными занавесками, толстый, черный кот на стуле, маленький диван с вышитыми цветными узорами подушечками.
-Телевизора нет –предупредила хозяйка, и потрудиться придется, плату давно не беру, а от помощи не откажусь. Алена согласно кивнула.
-Шурке скажи, чтоб уезжали и семь дней здесь не появлялись, на восьмой пусть едут и забирают вас.
-Я ж даже без зубной щетки и сменной одежды нет -растеряно сказала гостья.
-Найдем, иди уже, да возвращайся побыстрее, купать девочку будем в травах.
Алена вышла, а Люба взяв крохотные ножки Вареньки в свои руки заплакала. Так вышло, что не пришлось ей тетешкаться с малышами, ни с названной дочерью, ни с сыном, встретилась она с ними, когда те уже повдоль, а не поперек лавки лежали. Как не старалась поначалу не смогла полюбить маленькую Алену, чужой казалась, не родной, а когда хватилась поздно стало, оттолкнула девчонку своим равнодушием. С сыном тоже не сложилось, своеобычный, с поперечным характером, всё делал, как было удобно и выгодно ему. А теперь что ж, старость на пороге, а она кукует в своем одиночестве, как былинка в степи, всеми ветрами обдуваемая. Паучиха вытерла слезы, глядя на то, как маленькая Варя улыбается ей, перекрестилась на икону в красном углу, пала на колени:
-Дай Боже шанс выправиться дитю, расцвести в полную силу, молю тебя, не оставь дитя! Сколько мне ещё жизни отмерил враз забери, пусть она живет. Не откажи в милости своей, молю!
Дверь, ведущая в дом, хлопнула –вернулась Алена, хозяйка встала, захлопотала, ребенка искупали, и она спокойно уснула на большой, хозяйкой кровати во второй комнате. Женщины практически не разговаривали друг с другом, ограничиваясь простыми словами «Дай», «Возьми», «Убери». Уставшая Алена не заметила, как прикорнула на маленьком диванчике, не зная, что в чае, которым подчевала её хозяйка была сонная трава. Люба специально усыпила гостью, видя, что та еле держится на ногах из-за тревоги за дочь, сама она не сомкнула глаз до утра, всматриваясь в тёмные окна оживляла в памяти прошлое, вспоминала годы, прожитые когда-то с Аленой, тяжким камнем лежал на душе стыд за испорченное детство названной дочери.
Ранним -рано, до того, как солнце выберется из-под белого туманного одеяла Пугачиха разбудила гостью. Именно в это время проводился ритуал, на восход солнца, способный снять морок с ребенка. Семь ранних подъёмов, семь заговоров с каждым из которых Паучиха будто бы теряла силы, слабела. К седьмому дню она с трудом встала с кровати, шатаясь от слабости вышла на крыльцо, если Богу угодно завтра она вновь встретит рассвет, а если нет, то и не страшно, остаток своей жизни она отдала маленькой Вареньке, пусть не кровной, но названной внучке. Всю неделю Алена и Люба разговаривали друг с другом, пытались вернуть то былое, что было между ними много лет назад. Алена помогала по хозяйству, носила воду, кормила живность, готовила еду. В маленьком и скромном домике ей было тепло и уютно, она с удовольствием делала составы и мази под руководством хозяйки, изучала травы по старинной, потемневшей от времени книге. Алена удивлялась самой себе, она строгий приверженец традиционной медицины, с недоверием относящаяся к бабкам ведуньям впитывала новые знания, как губка воду. Люба, не тая, семь дней передавала и передавала то, что в свое время получила от Поделихи. К вечеру седьмого слегла, силы оставили её. Лежала маленькая на кажущейся большой кровати слегка постанывала от боли, Алена кружила в тревоге рядом, не зная, как помочь.
-Присядь, дочка, поговорить с тобой хочу-сказала ведунья слабым голосом.
-Ночь сегодня решающая, коли переживу её жить долго буду, не знаю счастливо ли, но буду, а помру, так что ж, плакать некому.
-Да как не кому-то? А я? А Варя?
-Добрая ты, за доброту свою и страдаешь. Простила меня?
-Давно уже, как первенца родила, так и отбросила обиды все.
-А я себя простить никак не могу, знать так и умру с виной неискупленной.
-Не говори так, мама!
-Мама! Вот и славно, вот и хорошо, теперь и помереть не страшно. Ступай, дочь, к Варе, да помни что скажу, враг твой силен, далеко сидит, но со мной ему не тягаться, ничего не бойся Аленушка, моя материнская любовь отныне всегда тебя защитит, крылом укроет. Ночью, чтобы не происходило, как бы я не выла, не кричала в комнату не заходи! Жди восхода, дай Бог увидимся ещё!
Всю ночь Алена не спала, ей было страшно до жути, ветер стучал железом на крыше, гнул деревья до земли, но из комнаты матери не доносилось ни звука. Лишь только первые лучи солнца коснулись верхушки сосен в дальнем лесу, она отодвинула штору, закрывающую дверной проем –на кровати тихо спала Люба, розовый румянец окрасил её бледное лицо. Счастливо улыбаясь, сама, не зная, чему Алена выскочила на крыльцо и громко крикнула в небо: «Спасибо!»
Продолжение следует..
Друзья, мне будет очень приятно, если вы поставите этой статье лайк или напишите комментарий. Можно рассказать о нашем канале своим друзьям в других социальных сетях нажмите на стрелочку -поделиться и статья окажется на вашей странице в вк, ок или телеграмм. Благодарю!