Современная цивилизация запрещает нам ненавидеть, принуждая, впрочем, не столько к любви, сколько к равнодушной и безразличной терпимости. Для современного человека с чуть тепловатой кровью ненависть – слишком сильное чувство, оно страшит социально неодобряемым образом мыслей и потенциально разрушительным образом действий. Но не поддавайтесь этому – учитесь ненавидеть!
О, сколько же наберётся лицемеров, которые скажут, что ненависть – это всегда и только зло, и наш долг – избавить свою душу от неё и заменить её любовью, и они ведь наверняка при этом вспомнят Иисуса, чьё имя лицемеры треплют без всякой пощады. Но как нам избавиться от ненависти, если не мы зовём её в себя, а сама она просыпается в нас и владеет нами, а значит, должны мы отнести её на счёт природы человека, если придерживаемся натурализма, либо на счёт Божьего дара, если стоим на теистической позиции. Зачем нам дали ненависть, зачем она существует внутри нашего естества и, следовательно, внутри структуры мира? Есть ли она только атавизм, напоминающий о безжалостности зверя к своей добыче, зверя, который не может испытывать любви к жертве, иначе умрёт с голоду? Но если зверь не способен испытывать любовь, то не способен он и на ненависть. Значит, это что-то сугубо человеческое. Так, может, мы не останемся вполне людьми, если откажемся ненавидеть?
Философ Иван Ильин писал, что любовь – «главная выбирающая сила в жизни». Человек не может отдаться всему, не может принять в себя всё многообразие жизненных форм и содержаний; он неизбежно должен от чего-то отказаться и что-то выбрать. Отказаться нужно от многого, а выбрать – немногое, и это немногое, по Ильину, «надо привлекать, беречь, ценить, копить, растить и совершенствовать». Но не только ради него самого, а ради себя, ведь через то, что ты отобрал при помощи любви, ты должен «строить свою личность». Но если любовь – это «выбирающая сила», то не может ли служить этой же выбирающей силой и ненависть? Конечно, это так.
Главным инструментом любви, по Ильину, выступает воля. Без любви она не просто пуста и насильственна, но и «безразлична к добру и злу». Освещённая любовью как способностью увидеть, различить эпифании добра, воля делает это добро своей путеводной звездой, нравственным ориентиром в конкретных жизненных выборах. Но точно так же своей «звездой» можно сделать и ненависть. Разве она не поможет вам сделать правильный нравственный выбор среди тысяч жизненных соблазнов? Разве ненависть к грехам и всякой мерзости не двигает вас по пути нравственного совершенствования? Если любовь есть способность увидеть лучшее и следовать ему, то ненависть – это способность увидеть худшее и отказаться от следования ему. Без любви жизнь человека скатывается в пошлость и гадость, но и без ненависти человек однажды оказывается в объятьях зла, которое он либо не смог выявить в качестве такового, отличив от добра, либо не нашёл способов его волевого отвержения.
Однако любовь, согласно Ильину, не только инструмент нравственного выбора, но и главная творческая сила человека. А творчество возможно только благодаря принятию «богозданного мира», благодаря врастанию в его строй и таинственную закономерность. Творить можно из уже сотворённого, а не из пустоты, и создание нового возможно только в пределах уже данного человеку естества и порядка вещей. Чтобы увидеть и понять его, человеку необходимо «созерцание сердцем», а не только анализ пестуемым западной цивилизацией разумом, и поэтому культура как продукт творчества человека и народа без любви есть дело мёртвое и безнадёжное.
Всё самое главное, полагает Ильин, открывается именно сердцу, а не рассудку. Например, чужая душа. Или родина как духовная связь с родным народом. Иметь родину можно лишь любовью. А дальше мыслитель говорит, что люди ненависти сплошь называются интернационалистами, тем более что западные народы скатились в безверие, что было предрешено конституирующим их духовный облик даром Католической церкви – религиозным актом, начинающимся с воли и заканчивающимся рассудочной мыслью. О сердце в познавательном контексте они забыли, а потому стали неспособны не только на любовь как метод познания и творчества, но и на настоящую, живую ненависть.
Ильин говорит, что современные ему люди ненависти, революционеры, оказываются интернационалистами, ведь лишённые любви, они лишают себя и родины. В нашу эпоху торжествующего «интернационализма», сиречь космополитизма, мы видим множество таких примеров. Для Ильина любовь – средство преодоления духовного кризиса и личности, и народа, отрицающего всё ему поистине родное. Но не начинается ли этот процесс с ненависти? Не нужно ли нам научиться ненавидеть, чтобы отказаться от чужого и при помощи сердца вновь обрести своё «духовное лоно на земле» – родину, народ, собственную душу? Только любовью, без ненависти как инструмента нравственного и интеллектуального выбора, можно ли ценностно обособить своё, отвергнув чужое?
Со всей нашей культурой мы обречены без любви, говорит Ильин. Но мы обречены и без ненависти, как минимум потому, что без неё никакой культуры у нас скоро вообще не будет. Ненавидеть – чтобы спастись от космополитического растворения в чужом мире, от соблазнов обнаглевшей «современности», от греха, маскирующегося нормой. Ненавидеть – чтобы обрести энергию для борьбы. Ненавидеть – чтобы растормошить сердце от гиперрассудочного сна и заставить его вновь служить нравственным компасом. Отказ от ненависти – это «тепловая смерть» культуры, народа и личности.