«Каменный век закончился не потому, что кончились камни»
(с) Ахмед Заки Ямани, министр нефтяной промышленности Саудовской Аравии во время кризиса 1973 г.
Где-то на Ближнем Востоке, за несколько десятков тысяч лет до Нашей Эры, мудрейшие люди эпохи (то есть шаманы) собрались, чтобы обсудить неудержимо надвигающуюся катастрофу. Несколько поколений тому назад она выглядела очень далёкой, но теперь грозные признаки неминуемых бедствий были очевидны даже самому тупому из вождей.
— Все мы знаем, как трудно стало охотиться в последние годы. Завалить какого-нибудь бизона или носорога много ума не надо, но если совсем недавно они бродили везде, то теперь даже приличный откормленный заяц не под каждым кустом сидит. Люди голодают, чахнут и слабеют. Мозги лучших наших учеников уже не в состоянии запомнить жалкую тысячу-другую преданий, а всё почему? Потому что мало мяса ели в детстве.
— Хватит повторять общеизвестное, господа шаманы. Наш долг состоит в том, чтобы зрить в корень и искать подлинные причины сложившейся тяжёлой ситуации. И главное, найти выход из неё.
— Боюсь, что не все понимают, насколько на самом деле всё плохо. Кое-где некоторые дикари, не будем показывать пальцем, хотя это… ладно, не важно. Так вот, эти абсолютно безответственные личности палят сухую траву для загонной охоты, пугая стада копытных, которые бегут от огня и падают в пропасти. Таким примитивным способом они истребляют наш пищевой ресурс с ничтожным результатом, поедая хорошо если сотую долю от мяса погибших зверей, всё прочее безвозвратно пропадает…
— А между тем у нас, в Сибири, мамонты откочёвывают всё дальше в тундростепи! Отдельные бригады сезонных добытчиков, конечно, идут за ними по пятам, но когда им удаётся завалить мамонта, то доставить к родным стойбищам они могут лишь малую долю добытого. А кочевать всем племенем в тех холодных землях, даже увешавшись шкурами по уши, попросту невозможно. И что с этим делать?
— Это всё частные проблемы, настоящие опасности никто пока не упомянул. А их много, и все они ужасны. Прежде всего — на Западе безудержно расплодились белокожие рыжеволосые ублюдки, бессовестно вытесняющие наших неандертальских собратьев. Как все мы знаем, благодаря гораздо большему мозгу, именно неандертальцы двигают прогресс. Но некоторые молодые дуры с пониженной эволюционной ответственностью готовы раздвинуть ноги перед любым неандерталоидом. А их потомство, к сожалению, наследует интеллект от матери, но аппетит — от отца. Кончатся чистокровные неандертальцы, и кто тогда нам будет не только пещеры разрисовывать, но и новые орудия труда изобретать?
— Вот насчёт орудий труда. Ни для кого не секрет, что залежи пригодного для обработки кремня уже практически истощились. А ведь это основа нашей человеческой цивилизации. Не будет кремня — не будет ни оружия, ни инструментов. Что вы там вякнули, уважаемый? Кость? Да, это новый перспективный материал, но только для всякой мелочи вроде иголок. Костяной скребок пока ещё не изобрели. Вот разве что рыболовные крючки из кости хороши, но ведь одной рыбой не прокормиться.
— Кость, увы, тоже не панацея, да и немного её. Приличную кость даёт мамонт и другие большие звери. Которых истребляют все подряд и скоро, помяните моё слово, мамонты закончатся совсем! Даже быстрее, чем закончится поделочные кремни. Что тогда будет, как вы думаете? Наступят тёмные века, в самом буквальном смысле! Потому что жир, которым можно разогнать темноту ночи, вытапливать будет не из кого.
— Да что там с жировым освещением, не в нём счастье. Людей слишком много расплодилось, добычи на всех не хватает. Скоро начнётся голод и людоедство, вот о чём надо думать, а не о всякой там модной кроманьонской культуре, понимаешь.
— И всё же, я бы не сказал, что ситуация совсем безнадёжна. Многие умрут, но ведь кто-то выживет. Поредевшие стада мамонтов снова станут тучными и многочисленными. Цивилизация возродится…
— Нет, коллега, не возродится. Во-первых, каменные орудия нашим потомкам будет не из чего делать. В отличие от мамонтов и оленей, камень в природе не размножается, это конечный ресурс, который мы уже практически полностью истощили. А во-вторых, посмотрите-ка на эту штуку. Казалось бы, ценное изобретение, праща. Её можно делать из полосок шкуры, из лиан, да хоть из кишок. Благодаря этому девайсу любой задохлик может охотиться на мелкую дичь. И это — окончательный приговор человечеству. Эволюция людей остановилась, нет больше стимула для развития. Наши потомки будут хилыми, глупыми и ленивыми. Жрать они будут сусликов и мелких птичек, потому что всех больших зверей истребят во время страшного голода, который неминуем!
— Так, давайте вернёмся в конструктивное русло. Масштаб и размах надвигающегося кризиса все осознали. Будут какие-нибудь мысли о том, что мы можем сделать?
— Да есть одна мыслишка… Что происходит с любым каменным орудием? Оно неизбежно разрушается и становится непригодным, верно?
— И это ещё одна проблема. Свалки сломанных кремневых ножей и наконечников…
— Да, да, но я о другом. Можно ведь использовать даже мелкие обломки, встраивая их в костяные и деревянные рукоятки. Ведь режущие свойства они сохраняют. Это требует тонкой работы и бережного отношения к осколкам, которые сейчас мы привыкли выбрасывать. Придётся менять менталитет всех людей, но ведь на то мы и шаманы, не правда ли? Если люди приспособятся к тотальной нехватке столь привычных им прежде удобств, то сумеют преодолеть кризис и жить пусть не так удобно и весело, как раньше, но, по крайней мере, выживут как разумный вид. И даже, может быть, неандертальцев с мамонтами ещё успеем спасти.