Что они кричали! Как они её называли! Жанна много раз слышала это, но все равно её лицо побледнело. Нетвёрдым шагом, чуть спотыкаясь, она поднялась на помост. Накануне Жанна решила, что будет держаться, но силы покинули её в самый последний момент. Слишком прекрасна была жизнь, даже такая. Её последнюю фразу станут передавать из уст в уста и несколько столетий спустя: «Ещё минуточку, господин палач». 8 декабря 1793 года для неё всё завершилось.
Тоненькая девчушка в пышных юбках задирала свой австрийский носик. Юная дофина Франции, Мария-Антуанетта, не желала даже смотреть в сторону мадам Дюбарри. Бедная маленькая пешка! Она-то думала, что поступает достойно, а за её спиной довольно потирали руки дочери короля Франции. Используя Марию-Антуанетту, они сводили счёты с дамой сердца Людовика XV.
Сначала это было похоже на лёгкое недоразумение – не заметила, не увидела. Но затем дофина стала демонстративно отворачиваться от Жанны. Король недовольно сдвинул брови. О поведении девушки доложили в Вену, её матери, императрице. И та, полная праведного гнева, обрушилась на дочь: разумеется, мадам Дюбарри – не королева! Но с ней нужно считаться! Потому что она – ВСЁ РАВНО, что королева Франции! И Мария-Антуанетта, глотая слезы обиды, не понимая, где она промахнулась, однажды выдавила из себя: «Кажется, сегодня в Версале много народа». Эта маленькая фраза ни о чём означала, что наступил мир. Жанна мягко улыбнулась. Король был счастлив.
Жанна умела забывать обиды. Ей хотелось, чтобы эта смешливая австрийская девочка была чуть добрее к ней. Стоило Марии-Антуанетте вскользь упомянуть, что ей приглянулись бриллиантовые серьги, мадам Дюбарри тут же поспешила её уведомить, что готова сделать подарок к Рождеству. 700 тысяч роли не играли. Но дофина отклонила предложение.
Однажды на вечере, который Жанна устроила в Лувесьене в честь короля, кто-то предложил позвать цыганку. Послушать, что она скажет про будущее каждого из гостей. Нужную даму отыскали быстро, но то, что она сказала, не понравилось никому. Маркизу де Шовлену она пообещала очень скорую смерть, а следующим, кто должен был последовать за ним, оказался король Людовик XV: «Шести месяцев не пройдет». Глядя Жанне прямо в глаза, женщина пообещала: «Ты разделишь участь королевы. А она – твою».
Вот поэтому, когда 23 ноября 1773 года маркиз де Шовлен испустил дух прямо во время игры в вист, при Дворе заволновались. Король схватился за голову и отменил праздники в Версале, хотя в те дни отмечали свадьбу его внука, графа д’Артуа. Жанна пыталась успокоить государя, но он погружался в мрачные думы. Он и так не слишком хорошо себя чувствовал, а тут еще и Шовлен… Чуть веселее он стал по весне, и даже отправился на охоту. Жанна была рядом, а когда они возвращались, то заметили печальную процессию на дороге.
«Кто там?» - Спросил король. Ему ответили, что на погост везут девочку. Спешившись, Людовик XV подошел к безутешной матери и протянул кошель с деньгами. Бегло взглянув на ребенка, государь покачал головой – словно спящий ангел!
На третий день после этого, на лице короля появились первые отметины. Версаль вздрогнул: оспа! Жанна долго оставалась подле Людовика XV, хотя ей говорили, что этого делать нельзя. Наконец, от лекарей поступил категорический приказ – все должны уехать! И Жанне тоже пришлось подчиниться. Рассвет 10 мая 1774 года король встречал в одиночестве. Он умер, успев подписать несколько бумаг – об удалении от Двора Жанны и всех Дюбарри. Практически никто не сомневался, что эту бумагу Людовику подсунули, когда он уже ничего не понимал.
Жанну поместили в аббатство Пон-о-Дам, не желая слушать её протесты. Это была настоящая ссылка. Нет, заточение! Дюбарри умоляла отпустить её, вступились и некоторые из друзей, и новый государь, Людовик XVI, в итоге смилостивился над ней. Не было и речи о возвращении в Версаль. Правда, у Жанны оставался её замок, её деньги и украшения. В своей резиденции она устраивала великолепные праздники и званые вечера, куда однажды даже заглянул австрийский император Иосиф II. А в 1782 году ей все-таки удалось снова попасть в королевскую резиденцию – в сопровождении влюбленного в неё герцога де Бриссака. Королева Мария-Антуанетта скривила губы. Она ещё помнила, как её заставили говорить с Жанной.
Она долго не чувствовала, что подул ветер перемен. А когда в Париже взяли Бастилию, Жанна прошептала: «При Людовике XV этого бы не случилось!». Кто-то спешно бежал из Франции, но графиня Дюбарри оставалась на месте. Казалось бы, она, дочь швеи, могла стать своей в этой новой нарождающейся республике, но Жанна оставалась преданной королю. Когда случился поход на Версаль, после чего Людовика XVI и Марию-Антуанетту перевезли в Париж под охрану, пострадали несколько гвардейцев из их личной охраны. Жанна приказала отвезти их в свой замок и наняла лекарей. Об этом стало известно королеве, и тень тоненькой девчушки в пышных юбках прислала графине записку: «Спасибо». Жанна плакала. Перед ней больше не задирали австрийский носик.
Она продала часть драгоценностей – чтобы выжить, в первую очередь. Во вторую – чтобы помочь тем, кто бежал или собирался это сделать. Она ездила в Лондон, но, когда узнала, что эмигранты могут лишиться своего имущества во Франции, решила возвратиться. Ей было, что терять. В Париже она снимала три квартиры, где в обстановке строжайшей тайны собирались роялисты. Благодаря Жанне Дюбарри через Ла Манш переправились десятки аристократов.
Когда арестовали герцога де Бриссака, Жанна отправилась его навестить. Она принесла с собой одежду и еду, и эти припасы заключенные дворяне по-братски разделили между собой. Ей самой в то время ничего не грозило (Жанна была осторожна), и она могла избежать участи аристократии, памятуя о происхождении, но на графиню написали донос. И сделал это её собственный паж, Замора. Бенгальский мальчишка, которого она крестила, выучила и долгие годы щедро осыпала подарками. 22 сентября 1793 года графиня Дюбарри была доставлена в Сен-Пелажи.
Меньше, чем через месяц, Мария-Антуанетта взошла на эшафот. В Сен-Пелажи об этом сообщили сразу, и графиня Дюбарри горячо молилась за королеву. А вскоре стало известно, что и Жанне предстоит тот же путь. Она разделила участь королевы. А та – её. Как и было обещано.
8 декабря дул сильный ветер. Прижимая чепец к голове, Жанна с трудом поднималась на помост. Ей было нехорошо, в душе царил сумбур: что это? Почему? Зачем? Что она сделала? Она вдохнула морозный воздух и не могла надышаться.
- Еще минуточку, господин палач. – Просила Жанна.
Но эта просьба вскоре потонула в восторженных криках обезумевшей толпы.
Это конец истории о Жанне Дюбарри. Первую и вторую части читайте здесь:
Подписывайтесь на мой канал Ника Марш!
Лайки помогают развитию канала!