Сашку Щукина призвали в конце зимы сорок второго года, от едущих с ним он отличался только одним – был рыжим, огненно рыжим. «Солнышко моё!» - любила повторять его мама, гладя Сашку по голове. С самого детства его дразнили, в школе прохода не давали, приходилось даже драться с обидчиками. Со временем он к этому привык, старался не обращать внимание на шутки. Попал Сашка служить в сапёрную роту, здесь сразу же к нему «приклеилось» знакомое прозвище, только теперь оно звучало не так обидно, сказывалась война. С наступлением весны, когда реки освободились ото льда, Сашка ремонтировал переправы, строил укрепления, если этого требовала обстановка. Опасность и тяжёлый труд сдружили его с сослуживцами, всё чаще его звали по имени. Как-то, ближе к вечеру, в землянку вошёл сержант, Сашка его уважал за знания. Что ни спроси, на всё у того был ответ, повидал он за свою жизнь. Указав на Сашку и ещё двух бойцов, приказал выйти из землянки, дождавшись, когда они соберутся, вышел следом. Лицо его командира было хмурым, видать случилось что-то серьёзное, сержанта было тяжело чем-то удивить или напугать. Возле землянки топтались двое разведчиков, они со смехом смотрели на сапёров.
- В разведку пойдём, с ними, - сержант кивнул на весёлую парочку.
- А без нас они не могут? Как бы со смеху в дороге не умерли!
- Выдержат, пошли.
Сашку не удивило, что сержант не сказал о цели их разведки и куда нужно идти. «Нужно будет – скажет!» - подумал сапёр, перекинув ремень винтовки через голову. Часа через три остановились передохнуть, сержант запретил курить, Сашке до этого дела не было, некурящий он.
- За логом река, нужно разведать: можно ли там быстро наладить переправу, - сказав это, сержант понюхал кисет.
- А немцы? – спросил Зорин.
- Нет там никого, они, - сержант снова кивнул на разведчиков, - прошлой ночью здесь были.
Разведчики шли первыми, несколько раз оглядывались, проверяя, не отстали ли сапёры. Спустились в лог, оба его склона заросли кустами, один из разведчиков остановился, тут же, из кустов, на них свалились немецкие солдаты. Как будто зная, кто перед ними, четверо врагов навалились на разведчиков, остальные принялись за сапёров. Для Сашки схватка была недолгой, получив удар в затылок, он потерял сознание.
Очнувшись, Сашка увидел лицо сержанта, тот тряс его за правое плечо.
- Отбились? – тихим голосом спросил боец.
- Ага, - зло ответил сержант.
Только сейчас Сашка увидел, что руки его командира связаны, а из носа идёт кровь. Тугая верёвка перетягивала и его запястья. Их подняли с земли, разведчики остались лежать, забрав их оружие, немцы подтолкнули сапёров. «Нет там никого, они прошлой ночью здесь были» - вспомнил Сашка слова сержанта. Вышли к реке, один из немцев спустился к самой воде, как по волшебству рядом с берегом появилась большая лодка. Уложив сапёров на её дно лицом вниз, немецкие солдаты разместились прямо на их спинах, лодку качнуло, поплыли. «Хоть бы расстреляли, не хочется в петле висеть!» - Сашка закрыл глаза.
На другом берегу с ними тоже не церемонились, вытолкнули прямо в воду, набрались полные сапоги. Сколько они шли, Сашка не смог определить, его качало из стороны в сторону, болела голова. Показались траншеи, из них с любопытством выглядывали немецкие солдаты. Как только сапёры спустились в одну из них, их стали бить. Били все, подходили по очереди, выбирали себе бойца и наносили один удар, Сашка почувствовал во рту вкус крови. Насладившись зрелищем, те солдаты, что их привели, остановили экзекуцию. Через несколько минут они стояли перед офицером, тот расхаживал по блиндажу, заложив руки за спину.
- Разведчики? – спросил он по-русски.
- Сапёры мы, нас к реке отправили, переправу там делать будем…!
- Заткнись, сволочь! – зашипел на Зорина сержант.
Офицер приказал солдатам увести Сашку, сержанта и третьего сапёра, Зорина оставил в блиндаже.
Их столкнули в глубокую яму перекрытую брёвнами, на её дне была вода.
- Убью гада! – сержант был вне себя от злости.
Сашка попробовал пошевелить кистями рук, стало ещё хуже.
- Бесполезно, это их разведчики были, они толк в узлах знают, - оценил его движение сержант!
Через час две широкие доски, заменяющие дверь, отодвинулись, головой вниз в яму упал Зорин. Сержант принюхался:
- Тебе и закурить дали?!
Зорин промолчал, а сержант навалился на него, пытаясь схватить за горло, другой сапёр держал ноги Зорина. Сашка хотел помочь товарищам, но ему не хватило места рядом с ними. Утром их выгнали на улицу, Зорин не вылез, сержант исполнил свою угрозу. Верёвки на их руках разрезали, на лавке стоял мятый медный таз, в нём была вода. Зачерпывая её пригоршнями, бойцы жадно пили. Весь день они были заняты работой, чистили в траншеях отхожие места. Немецкие солдаты сопровождали их передвижение смехом, что-то говорили. Ничего не понимая, Сашка чувствовал, что их слова гораздо обиднее, чем шутки про цвет его волос. Вечером их накормили, в том же медном тазу было какое-то месиво, сержант приказал бойцам есть, они ели. Один из двоих солдат, из тех, что их охраняли, протянул три сигареты, Сашка свою отдал сержанту. Всю ночь был слышен патефон, женский голос пел песни.
Утро началось с таза с водой и новых обидных слов со стороны немецких солдат. Сашка понимал, какое жалкое зрелище представляют сейчас бойцы Красной Армии. Возле блиндажа стояли два офицера, один тот что их допрашивал, второй незнакомый, оба были слегка навеселе. «Гуляли ночью, музыку слушали!» - со злостью подумал Сашка. Указывая на сапёров, знакомый офицер что-то говорил, размахивая руками. Солдат принёс из стоящего рядом мотоцикла бутылку, офицеры пожали друг другу руки.
- А ведь нас, ребятки, только что продали! – сержант сплюнул на землю сгусток крови.
Довольный своим приобретением офицер, уселся в люльку мотоцикла, водитель завёл его, в сторону бойцов шли четверо солдат. Их вели через лес, над головами пели птицы, в душе было зловоние отхожих мест.
На новом месте жильё было лучше - старый сарай. Воспользовавшись тем, что им дали передохнуть, бойцы развесили на деревьях шинели и гимнастёрки, огляделись. Они находились в селе, где было много разрушенных домов, в одном из огородов стоял сгоревший советский танк.
- Возьмите, умойтесь, - за стеной сарая раздался голос, услышав его немецкий солдат приготовил своё оружие, но опустил карабин, увидев женщину.
- Вот, - она высыпала из тряпки на ладони бойцов золу, - вода там.
Приведя себя в порядок, сапёры ожидали того, что будет дальше.
- По сторонам смотрите, запоминайте всё, что увидите, ориентир - водонапорная башня, - командовал сержант.
Сашка крутил головой, стараясь, чтобы это не заметил охранявший их немец. В одной стороне он видел траншею, торчали стволы пушек, за длинным амбаром стояли два танка и бронеавтомобиль.
После обеда, который состоял из сухаря, воду они попили из той же бочки, из которой мылись, их повели по улице. Остановившись возле добротного дома, Сашка увидел в саду офицера, это по его воли они здесь. Устроившись в кресле, тот прикрыл от удовольствия глаза, толстяк в белоснежном фартуке брил его лицо. Под яблоней стоял стол, внимание бойца было приковано к тарелке, на которой лежала варёная курица.
- Нужно хорошо работать! – сказал подошедший немец, Сашка во вражеских званиях не разбирался, но понял, что это не простой солдат.
- Что нужно делать? – с готовностью отозвался сержант.
- Здесь надо починить, - он указал на покосившееся крыльцо, - там окно не закрывается.
Немец придвинул ногой ящик, бойцы разобрали инструмент. Сержант ушёл за дом, там было неисправное окно, а Сашка с Михаилом принялись разбирать крыльцо. Вначале их охранник внимательно за ними следил, даже отогнал от дома, когда выбритый офицер захотел в него войти, но потом свернул за угол, присоединившись к скучающему часовому.
Приладив последнюю доску, Сашка, потянувшись к ящику, не хватило гвоздей, встретился взглядом с сержантом, тот указал на охранника. Чуть толкнув Михаила, Сашка сделал тоже самое, тот кивнул. Сделав вид, что ему позарез нужна именно та доска, которая лежит возле ног немецкого солдата, Сашка осторожно к нему приблизился. Тот насторожился, отвернувшись от часового, боец молотком показал на доску, немец понял. То, что произошло потом, заняло всего несколько секунд. Сержант ударил часового топором, Сашка «приласкал» охранника молотком, в отличие от часового, тот не сразу упал, подоспевший Михаил свалил его на землю. Забрав оружие, бойцы вошли в сени по новому крыльцу.
- Хватай «покупателя» и уходи! - сержант протянул Сашке немецкую гранату.
- А вы как?
- А мы им туалеты вспомним, - сержант выругался, взводя затвор немецкого автомата.
Оставив сержанту гранату, Сашка вошёл в дом, офицер стоял перед зеркалом, увлажняя кожу лица одеколоном. Разогнавшись буквально за два шага, Сашка вытолкнул немца в окно вместе с рамой. Пользуясь тем, что немец какое-то время лежал без движения, Сашка, своим брючным ремнём, связал за спиной его руки, воткнул в рот первую попавшуюся тряпку.
Сашка шёл, а ноги заплетались, с трудом ориентируясь, он бил молотком немца то в правое плечо, то в левое, всё зависело от того, куда нужно свернуть. Уже прошло, наверное, полчаса, как за спиной стихли выстрелы, бой его товарищей был недолгим. С тревогой он думал про речку, надежды на то, что он сможет выйти к месту, где у немцев есть лодка, не было. Начинало темнеть, новые опасения овладели парнем: а что если он упадёт без сил или уснёт?! Перехватив молоток, Сашка приготовился убить врага, нельзя было оставлять его в живых.
- Рыжий! – раздалось из кустов, - Это ты?
- Я, - прохрипел Сашка, в горле пересохло.
Несколько красноармейцев выбежали ему на встречу, он буквально упал на их руки.
- Мне в штаб надо, очень надо!
- Будет тебе штаб, попей сначала.
Разведчики уложили сапёра на плащ-палатку, взявшись за углы, быстро понесли. Через два часа артиллеристы открыли огонь, координаты целей сказал Сашка.