Жаркий воздух из душевой кабины обдал всех испариной, а Федя с обмотанным вокруг тела полотенцем ввалился в единственную комнату и с вызовом уставился на обоих гостей, расчёсывая мокрые волосы всей пятернёй и по очереди вытряхивая воду из ушей. Он пару раз перевёл взгляд с чем-то расстроенной девушки на молодого хлыща и обратно, не веря в реальность происходящего, и наконец публично озвучил сомнения:
— Вы пришли сюда сами? Вдвоём? И что это должно обозначать?
Федя коротко переглянулся с Верой и сбросил полотенце на спинку дивана, натягивая приготовленные шорты без капли лишней суетливости или неловкости. Как человек, одевающийся в одиночестве. Марфа попыталась сдержать неприлично громкий вскрик — вряд ли успешно — и отвернулась к окну. Стыд, неловкость и желание провалиться сквозь землю заполнили до верхней риски и ещё миллион давящих километров сверх нормы, а Пашка лишь молча наблюдал за её позором.
Зато Вера сверлила сияющими глазищами, наслаждаясь победой. В итоге Федя сделал так, как просила, умоляла, требовала сама Марфа: вернул себе память, вернулся к прежней личности с багажом в тысячи лет, и теперь смотрел на неё, как на недоразумение.
— Так кто-нибудь объяснит мне? — Федя скрутил использованное полотенце в комок и бросил в корзину для белья. — Или будем играть в викторину?
— Наша дорогая Марфа, — приторно сообщила Вера, — привела сюда парня с интересными вопросами.
— Насколько интересными? Потому что названное минуту назад имя, признаюсь, не особо впечатлило, — Федя поднёс указательный палец к мочке уха и заговорщицки пояснил. — Я подслушал.
— Мы были знакомы с его отцом. Даже дружили.
— Хм. Рискну предположить, что ты дружила со столькими скучными персонажами, что должно быть что-то ещё. Поделишься?
— Помнишь шестьдесят седьмую школу? Он там учился. Хороший, немного зажатый мальчик. Носил мне портфель, пока ты не подкараулил его возле панорамы.
— Это когда ты… еловые шишки вместо подарка, помнишь? Их ядрёный запах я никогда не забуду! Шутница ты.
— Конечно, помню, а ты всё же забыл, — кокетливо засмеялась хозяйка, — ненадолго.
— Ну извини, — Федя повертел забытую пробку от вина, — и в чём там интрига?
— Мы встретились уже позже, — Вера усилила последнее слово, и Марфа угадала, что сейчас речь о её нынешнем воплощении в теле рыжеволосой красотки, — и разговорились.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
— Так, постойте, — Пашка потрогал кадык, — а как вы могли учиться вместе с Тушиным в школе? Он же старше вас.
— Мы были в разных классах, — спокойно протянула Вера, — и я была сильно моложе. Надеюсь, вы не будете расспрашивать о моём возрасте?
— Но вы же…
— Не стоит углубляться в такие дебри, — мягко поправила беседу Марфа, — нас волнует более поздняя встреча. Когда Вера уже жила у Фила.
— Ну да. Андрей жутко удивился тому, как молодо я выгляжу… Рассказывал, какая чудесная у него семья. Жена, ребёнок. Как он вас любит. И как гордится подрастающим сыном. Мило поболтали.
Пашка достал телефон и показал фотографию, где генерал с рыжей девчонкой хохочут и обнимаются в машине.
— По-моему, встреча необычайно тёплая.
— Общие секреты… объединяют людей, Павел, а в юности мы оба случайно узнали одну нехорошую вещь… Только Андрей не придал ей значения, просто не понял, чему стал свидетелем, а спустя годы захотел разобраться. И я ему помогла.
— И что за тайна?
— Вы в курсе, что ваш отец интересовался архитектурой старой Москвы?
— У него была тьма исторических карт, да, но они пылились в библиотеке. Наверное, это было школьное увлечение?
— Андрей в юности бредил катакомбами, соединяющими старые московские постройки в целую сеть. Искал фундаменты и подвальные этажи из тех, что хорошо сохранились, и рисовал целые схемы запутанных ходов. Знаете, как он познакомился с Розой? Вломился к ним в дом с идеей, что под цоколем есть тайная дверь в подземелье. Нормальные люди его бы послали, а Роза была очарована.
— И он нашёл то, что искал?
— Конечно. Подвал был, и ещё какой. Вы же спускались туда? Мечта столичного краеведа-историка, хотя глиняные кувшины там вряд ли свободно валялись по углам.
— И что за нехорошую вещь вы увидели? — Пашка посерел от дурного предчувствия.