Когда первый раз переступаешь порог храма, то думаешь, что несчастнее тебя в целом мире нет (ну потому, что люди, зачастую, начинают подтягиваться в церковь, когда подступают скорби). А, оказывается, нет. Походя на службы месяц, другой, годик, узнаёшь, что есть прихожане со скорбями, гораздо превышающими твои. После общения с такими людьми хочется дальше жить, расправив крылья, зная, что есть Утешающий, Милостивый, Долготерпеливый Господь.
Вот с одной такой историей хочется вас познакомить.
Со временем, я стала замечать, что Господь все наши страсти поворачивает на благое дело. Но чтобы увидеть это, должно пройти время. Ольга, назовем её так, пришла в храм вовсе не со скорбями. Ольга страдала гордыней. Ну, конечно, слово страдала в тот момент к ней нельзя было применить. Вовсе она от неё не страдала, а я бы даже сказала, культивировала её. Специально всем показывала, как она обижается, презрительно смотрела на всех, считая себя умнее и красивее многих. Да, ей говорили, что она красива, и Ольга этим пользовалась. Был один отрицательный пунктик в её семье – муж у неё пил. Ну не сказать, что запоями, но пил. Однако в храм она пришла не из-за мужа. Подруга позвала. Один раз, другой. Нет, Ольга, конечно и раньше забегала в церковь – свечки поставить, на похоронах постоять во всём черном, убежденная в том, как ей идет это строгое платье. Но подруга звала её не свечки ставить, и не наряды показывать, а на Литургию. От начала и до конца. И Ольга пошла. Спросите, почему? Да эта самая гордыня и толкала её, говоря,- как же так, подруга её все там понимает, стоит счастливо улыбается, а потом после службы придет домой, и ещё кучу дел переделает. А Ольга, ну никак, не понимает и всё. О чём читают, что поют. Да ещё бабульки рядом, не совсем добрые, запах от них бывает. Тесно, душно. Короче кроме раздражения, после службы она ничего не получала. А приходя домой, валилась с ног. Ни о каких делах речи и быть не могло. Но гордыня, как молотом по наковальне стучала в её сердце, как бы говоря – как же так, подруга может, а я что хуже неё? Она понимает эти церковнославянские тексты, а я нет?! Я, которая на работе лучше всех, сообразительнее всех, а тут! И Оля, накупив кучу разных книг, начала дотошно изучать, что же происходит в церкви во время Литургии. Стала почитывать святоотеческую литературу. Короче, воцерковляться потихоньку. И Оленька со своей гордыней распустилась, в ничего себе, махрового неофита. Она сменила одёжку на «правильную», церковную, перестала краситься, волосы в пучок, ну и т.д. Радостная улыбка не покидала её лицо. Она в Церкви, с Богом!!! Стала нести слово Божие в массы. Все, кто знал её раньше, а друзей у нашей Оли было предостаточно, стали шарахаться от неё. За спиной даже крутили пальцем у виска. Потихоньку рассеялись. Короче, миссионера из Ольги не получилось. Вы думаете она унывала по этому поводу? Вовсе нет. Как она сама говорила, плевала я на тех, кто не принимает меня такой какая я есть.
И вот мы потихоньку подходим, к собственно самой истории. Оля уже год в церкви. Службы посещает регулярно, читает святых отцов, ездит в паломнические поездки, обросла новыми знакомыми, такими же неофитами, как и она сама. А духовника нет. Вот есть куча всего, но что с этой кучей делать, понятие не имела. Но вполне себе была счастлива. И если Оля не знала Христа, то Господь промыслительно вел её. Муж у неё запил по «черному». Чем чаще Ольга посещала храм, тем страшнее становилось дома. Работа у мужа от случая к случаю, дома вонь, грязь, истерики… Разговоры не помогали, угрозы, увещевания тоже. Постепенно улыбка у Оли стала сходить с лица. Но без храма она уже не могла. Её стала посещать мысль развестись. И вот однажды в очередной раз, муж придя с работы, не раздеваясь упал, как она говорила на «пьяный диванчик» в прихожей. И сразу захрапел. Оля ушла в соседнюю комнату, но дверь не закрывала. Она последнее время боялась, что муж во сне может задохнуться, и умереть. Упала на кровать, и заплакала. Нет, она не просто плакала, она упрекала Бога. «Как же так»,- рыдала она, «я теперь в храме, всё делаю правильно, а муж так пьет. У меня ведь теперь все должно быть хорошо!». Сколько она так проплакала, неизвестно. Но тут она увидела, нет, скорее почувствовала, что из прихожей, где храпел муж, струится свет. Она подняла голову от подушки, и завороженно смотрела как вся прихожая была залита золотым мягким светом, а источником этого света был её храпящий муж. Точнее не его большое тело, которое по-прежнему спало, а маленький ребёнок, который как бы был внутри него, и светился… Слёзы высохли, в голове её стало все ясно и понятно. Светилась душа мужа, за которую Господь и пострадал на Кресте.
Это утешение от Господа, она до сих пор несёт в своём сердце. Нет, Олин муж совсем не бросил пить, но они обвенчались. Он понимает, что это страсть и болезнь, и просит Олю молиться за него. Сама Оля стала более кроткой и ещё крепче держится за Ризу Господню, а когда становится совсем туго, вспоминает светящегося младенца…
Вот такая история.