Остановка Ч

Оля сидела в подсобке и икала, размазывая по щекам слезы. Сегодня был ее первый рабочий день в магазине, и она с таким треском провалилась! Еще и разревелась там перед всеми, как дура. А как было не разреветься, когда она совершенно запуталась в клавишах, а над ней стоит покупательница и орет на нее, Олю, за медлительность. За покупательницей уже очередь, и Оле казалось, что все они на нее ругались. Она, наверное, там бы от стыда и умерла, если бы не пришла старшая смены Лариса и не вытолкала Олю из-за кассы...

Священник Александр Дьяченко написал цикл рассказов о пандемии коронавируса, которая так неожиданно ворвалась в нашу жизнь, многое перевернув в ней и нас самих заставив многое переосмыслить. Все истории «Хроник…» – реальные. Вот одна из них… Конец мая – начало июня. Мы в нашей больничной часовне во имя святителя Луки Крымского служили молебен о болящих. Это было время повальных карантинов, когда прежде, чем куда-то поехать, необходимо было получать соответствующее разрешение, в противном случае человек подпадал под штрафные санкции...

Пашка сделал две важные, по его мнению, покупки: отдал десять тысяч за новый телевизор и в тысячу раз меньше за кота. Пока радостная семья суетилась вокруг электроники, бережно распаковывая ее, подсоединяя антенну, Пашка извлек кота из мешка и начал думать над именем. Кот, не будь дурак, куснул и цапнул хозяина за руку. – О, звать тебя отныне Кактус! – провозгласил товарищ. Имя понравилось супруге и детям, кот тоже не протестовал, но потребовал три плошки, место для сна, пять мячиков и внимания. Дети всё это ему предоставили...

Этот случай произошел с сыном американца Серафима МакКуна. Пустыня, торнадо – и люди, оставшиеся один на один со смертоносной стихией. Однако даже в самые неотвратимые, на первый взгляд, события в любой момент может вмешаться Бог. Наша история – о том, как по молитвам Пречистой Девы удалось избежать настоящей трагедии. Моему младшему сыну Талиесину 17. Он православный, глубоко «копает» в изучении Предания Церкви, хочет жить и возрастать в благодати Божьей. Так вот, недавно он переехал за 2000 километров от нас, в Нью-Мексико...

Моим крёстным был назначен человек, далекий от Церкви и всего божественного. Было принято назначать своих, вот дядю Юру и назначили. Он был муж тети Ани, бабушкиной сестры. Дядя Юра работал в тюрьме и был, по моему мнению, толстым, лысым и грубым человеком. Заметив крест у жены и у бабушки, ругался: «Чего нацепили кресты, как монашки?» Я не помню, чтобы мы общались с ним, если не считать дежурного вопроса, учусь ли я без троек. Правда, один разговор у нас все же состоялся. Мне пять лет, я с бабушкой в гостях у дяди Юры, застолье еще идет не полным ходом, я кручусь у стола в поисках развлечения...

– Знаешь, о чем я думаю все время… В жизни мы пересекаемся со многими людьми. С кем-то мы соприкасаемся плотно, а с кем-то мимолетно. Не подозревая, что этот человек сыграет какую-то роль в нашей судьбе. Он просто прошел мимо. Но оказывается, что эта встреча была нужна. И как же важно даже эти мимолетные встречи с мимолетными людьми не испортить своей злобой, своим равнодушием, эгоизмом. О ближних я вообще молчу. Если мы можем дать кому-то пусть даже легкую чистую радость на 30 секунд, то ее нужно дать...

В середине 1960-х годов летним днем девочка, закончившая второй класс, пришла в читальный зал. Детская библиотека находилась в большой трехкомнатной квартире соседнего пятиэтажного дома, на первом этаже. В читальном зале стоял длинный самодельный стол, предназначавшийся для читателей. Девочка села за стол и попросила книжку – почитать. И ей принесли книжку из серии для начальной школы. Маленькая Анна как-то странно быстро ее прочитала, будто проглотила! И попросила еще. Так библиотекарша и бегала вокруг своей единственной читательницы, всё доставая и доставая для нее новые книжки...

Поздно вечером после ужина Глашка, смахивая крохи хлеба со стола и собирая посуду, ненароком схватила оставшийся на блюдечке кусочек домашней колбасы. «Тарелки любят чистоту… Да простят меня Силы Небесные», – подумала она, аппетитно дожевывая его. – Все-таки мало ты перца положила, да и чесночка можно было побольше… – окинула она укоряющим взглядом невестку в льняном голубом фартуке, подметавшую пол. – Вот моя бабушка, Царство ей Небесное, как никто колбасы умела готовить: и сальца туда, и тмина… Да на веточки вишневые эти колечка уложит, как невест перед выдачей готовила перед печкой...

Эта история произошла довольно много лет назад, и именно поэтому я ее рассказываю – главный герой уже давно уехал из нашего города, не настолько большого, чтобы ситуации и люди не могли быть случайно узнаны из деталей. Как и очень многие наши прихожане, этот человек пришел к вере лишь в нашем городе – мало кто приезжает сюда уже воцерковленным. Вот и он зашел здесь в храм и пошел по стандартному пути неофита: робкий интерес к храму, воцерковление, идеализация верующих и / или духовенства, ревность...

- Кто-кто-кто тебя разочаровал?.. Жизнь?... Серьёзно? - Кирилл Сергеевич громко расхохотался. - Да, жизнь, - обиженно подтвердила я. Мне семнадцать, я работаю санитаркой в хирургическом отделении, лишённая возможности поступить в университет в свой год выпуска... Ухаживаю за лежачими больными, выношу утки, мою полы, туалеты, гноеотсосы... Меня бросил мальчик, постеснявшийся нынешнего приземлённого амплуа вчерашнего признанного гуманитария... Мой шкаф почти пуст, мама лежит после операции, бабушка умерла...

Икону принесли вечером. С утра звонили, потом в храм пришли, с рассказами о древности иконы, ее красоте и дороговизне. Один из коробейников, шмыгая носом, с придыханием, дыша мне в ухо уже устоявшимся вечным перегаром, объяснял: - На дереве, батя, под золотом, Бог нарисован и дом его рядом, в лесу… - В раю, что ль Бог? - Да каком раю, в лесу?! Сколько стоить будет? - Да откуда ж я знаю, может она ворованная или ненастоящая. - Да старуха моя мне оставила. Померла. Вот те крест! - попытался изобразить на себе крестное знамение левой рукой продавец...

Пашка обладает двумя свойствами, приобретенными, как он утверждает, во время Оно, то есть в пору тернистого своего неофитства, лет миллион назад. Первое, неприглядно-постыдное, по его словам, – абсолютное неумение пить. «Мне пить нельзя вообще! – заявляет он. («Будто кто предлагает», – вставляет супруга, а я зловредно улыбаюсь). – 99 процентов всех моих жизненных бед, катастроф и печалей связано именно с алкоголем, чтоб его». Здесь Пашка не одинок: об убийственном вреде пьянства знают многие. Но,...