Пока в Европе делили испанское наследство, в Северной Америке французы и англичане схлестнулись за приграничный кусок атлантического побережья, который французы называли Акадией, а англичане Мэном. Канадские французы из-за ничтожности собственных сил сразу выбрали партизанскую, набеговую тактику с широким привлечением союзных индейцев, сделав так, что линия условного фронта проходила там, где заканчивалась лесная опушка вокруг поселений Новой Англии.
Ближе Новой Англии, к Канаде была только провинции Нью-Йорк, но в ней жили могущественные ирокезы, союзные англичанам, и французам никак не улыбалось хоть каким-то образом подтолкнуть против себя на тропу войны ирокезов, тем более, что только-только (в 1701 году) между Новой Францией и Пятью Нациями был заключен мир, положивший конец почти 90-летней войне, начавшейся после рокового выстрела Самюэля Шамплейна.
С другой стороны, если власти Нью-Йорка пока не могли уговорить ирокезов выкопать военный топор, но с удовольствием использовали их нейтралитет и возможность беспрепятственно посещать своих родственников (французских мохоков-кановаго) в Канаде. Английские ирокезы на обратном пути домой не могли миновать г. Олбани, где их расспрашивал Питер Шайлер, высокопоставленный колониальный чиновник и уполномоченный представитель провинции по делам индейцам.
В конце весны 1704 года Шайлер получил ценные сведения о предприятии, которое затеяли канадские индейцы на северных рубежах Новой Англии, о чем и поспешил уведомить своих коллег из соседней провинции. Здесь и начинается главная часть рассказа от первого лица, который называется
Рассказ мистера Калеба Лаймана о восьми врагах, убитых им самим, и пятью дружественными индейцами
Где-то в мае 1704 года из Олбани поступили сведения о том, что на реке Коннектикут появилось несколько вражеских индейцев, которые построили форт и посадили кукурузу в месте под названием Кауассак. Пятого июня того же года мы отправились (по приказу властей) из Нортгемптона и девять дней путешествовали по дикой местности, преодолевая значительные трудности из-за того, что враги, как мы поняли по следам и звукам стрельбы, вели разведку и охотились в прилегающих лесах. Затем мы наткнулись на свежую тропу, по которой шли до тех пор, пока не вышли к вышеупомянутой реке.
- Примечание. От Нортгемтона, Массачусетс до Кауассака (совр.Ньюбери, Вермонт) гугл-карты прокладывают вдоль реки Коннектикут пеший маршрут длиной в 228 км.
Мы добрались до возможного места постройки форта, и предполагая, что там может оказаться много индейцев, сделали привал, чтобы посоветоваться о том, что предпринять, и вскоре решили послать разведчика с зелеными листьями на шапке и жилете, чтобы исключить собственное обнаружение и разведать врага. Однако, не успел наш разведчик скрыться из виду, как мы увидели далеко от нас двух индейцев, плывущих по реке на каноэ и поэтому сразу же отозвали разведчика обратно.
Вскоре после этого мы услышали ружейные выстрелы вверх по реке. Тогда мы решили, как только станет темнеть, то двинемся вперед, держась берега реки, и если нам удастся обнаружить врага, то, по возможности, атакуем его ночью. Соответственно, когда наступил вечер, мы двинулись к реке, и вскоре увидели дым, на расстоянии примерно полумили (800 м.) от нас, где как мы думали, и в последствие наши догадки подтвердились, враг расположился на ночлег.
Однако, путь был столь труден, что (хотя мы проявили всю свою осторожность и усердие) нам удалось добраться до места только около двух часов ночи, когда мы приблизились на двенадцать родов (60 метров прим.Ф.Д.З.) к вигваму, где спали враги. Но тут мы столкнулись с новой трудностью, которая, как мы боялись, разрушила бы, весь наш замысел. Ведь земля на протяжении пяти родов (25 м) была усыпана сухими палками и хворостом, так что мы не могли пройти, не издав такого треска, который, как мы думали, встревожит врага и даст ему время улизнуть.
Но пока мы раздумывали, как нам быть, Бог в своем благом провидении распорядился так, что появилось очень маленькое облачко, из которого раздался сильный раскат грома и внезапно хлынул дождь. Мы воспользовались этой возможностью, чтобы пробежать по сухим веткам, и таким образом оказались незамеченными в пределах видимости вигвама, и по звукам поняли, что враг не спит
Однако, не желая терять времени, мы поползли на руках и коленях, пока не оказались в трех или четырех родах (15-20 м.) от противника, тогда мы поднялись, побежали в сторону вигвама и открыли по нему огонь. Затем бросив ружья, мы окружили вигвам и своими дубинками, и топориками сбили с ног несколько выскочивших врагов. К сожалению, после всей нашей проявленной бдительности, двое сумели сбежать, один был смертельно ранен, а другой, как мы потом узнали, не пострадал.
Когда мы стали осматривать место боя, то нашли семь вражеских трупов, шесть из них мы оскальпировали, а один оставили нетронутым. Наши индейцы сказали, что отдадут одного стране (т.е. оставят на месте в качестве приношения местных духам-маниту – прим. Ф.Д,З.), т.к. у каждого из нас уже есть по скальпу, и поэтому мы уже достаточно богаты. Когда дело было закончено, мы забрали наши скальпы и добычу, такую как оружие, шкуры и т.д., и вражеские каноэ, на которых мы до начала рассвета спустились вниз по реке примерно на двенадцать миль, а затем сочли благоразумным бросить и разбить каноэ, зная, что между нами и домом ходит враг.
И вот, когда все наши заботы были направлены на то, как сделать возвращение домой безопасным и комфортным, мы сначала проверили наши запасы съестного и обнаружили, что пищи у нас осталось ровно на одну скудную трапезу. Находясь на расстоянии более ста миль от любого английского поселения, мы были очень озабочены тем, как нам прокормиться в пути. Ибо, ранее мы выследили около тридцати врагов на нашем обратном пути. Боясь, что нас обнаружат, охотиться мы не могли, и поэтому были вынуждены питаться почками деревьев, травой и земляникой в течение четырех или пяти дней, пока по благости Божьей мы благополучно не прибыли в Нортгемтон 18 или 20 числа вышеупомянутого июня.
И через некоторое время после этого (по нашему смиренному прошению к Великому и Всеобщему Суду, чтобы он рассмотрел оказанную нами услугу) мы получили тридцать один фунт вознаграждения. И я должен заметить, что в результате наших действий враг был встревожен и немедленно покинул Кауассак, бросив свой форт и посаженную кукурузу, и до сегодняшнего дня никогда не возвращался, чтобы возобновить попытки построить поселение в этом месте.
Некоторые примечания
Данный рассказ был целиком помещен в «Историю войн Новой Англии с восточными индейцами» Самуэля Пенхаллоу (1658-1726г.), который занимал ряд ключевых должностей в правительстве Массачусетса и имел полный доступ к архивам колонии. К сожалению, он не счел нужным пояснить, что за пять дружественных индейцев сопровождали Лаймана, а лишь посетовал на скупость колониального правительства тех дней, ибо лично он бы заплатил по 100 фунтов за скальп.
Можно предположить, что это представители одного из осколков племен Новой Англии, разгромленных в ходе Войны Короля Филиппа, а какого именно уже не узнать, хотя Френсис Паркман, автор монументального труда по истории колониального периода Северной Америки, предположил, что этими индейцами могли быть могикане. Применительно к началу 18 века могикане, или как их часто называли махикандеры, а также «речные индейцы», были не пламенем, а группой полукочевых общин, обитавших в верхнем течении рек Гудзон, Хуасатоник и Коннектикут, и от могикан у них только осталось название.
Чем еще примечателен рассказ Лаймана, так это упоминанием использования на элементах верхней одежды зеленых листьев для маскировки. Понимаю, что этот метод стар как мир, но на моей памяти — это самое раннее документальное упоминание о том, чтобы разведчик закрепил на себе листья для маскировки. А может быть у вас, дорогие читатели, есть другие примеры, более ранние, тогда прошу поделится ими в комментариях.
P.S. Напоминаю, что за публикациями канала Фронтир и Дикий Запад можно следить в Телеграмме и ВКонтакте