Не знаю, может ноябрь так действует с его потеплением. Может. Но размышления о происходящем у меня следующие. Хочу, уважаемые читатели, поделиться. Сразу: кто давно уже следит за моими материалами, увидит – в чем-то повторяюсь. И, тем не менее.
Тем не менее. Первое. Я крайне скептически отношусь к вербовке бойцов среди заключенных. Да, я понимаю, чем продиктовано подобного рода решение. И все же, рано или поздно с фронта вернуться хорошо подготовленные бойцы с криминальным сознанием, соответствующей моделью поведения, владеющие оружием, умеющие убивать – возможно даже, только владеющие оружием умеющие убивать. И ничего более.
Разумеется, такие будут не все. Кто-то с радостью вернется к мирной жизни, используя выпавший на его долю шанс. Но даже меньшинство может создать массу проблем общественной безопасности.
При этом деньги, заработанные в зоне боевых действий, сравнительно быстро закончатся, а привычка жить, хоть и недолго, на гражданке на широкую ногу – останется. Речь о людях с уголовным прошлым. Ибо вряд ли все заработанное тратится в зоне боевых действий. Поправить финансовое положение гипотетически можно будет разными способами.
Скажем, не чистые на руку господа начнут борьбу за передел собственности и контроль над финансовыми потоками. И хорошо подготовленные, не знающие ни страха ни жалости бойцы им вполне могут понадобиться. Соответственно: вопрос: не ждет ли нас второй извод девяностых. Те, кому пятьдесят, как и мне, или около того – помнят.
Да, подобного рода борьба может развернуться не во всероссийском масштабе, а на уровне регионов. И втянуты в нее вполне могут оказаться и ветераны из неблагополучных в материальном плане областей – тех, где заборы испещрены надписями с аббревиатурой запрещенного ныне АУЕ.
Кроме того, боевым опытом ветеранов могут заинтересоваться террористически структуры в Африке и на Ближнем востоке, та же ИГИЛ – организация, в России запрещенная. Уверен, не все, но некоторое число ветеранов может отправиться. И это ж, думаю, касается не только вчерашних уголовников, но и людей, не желающих вернуться к мирному труду, за очень скромную зарплату. Так? Или есть возражения. Если, да – пишите.
Ну и второе. Ветераны ВСУ. Как думаете, куда немалое число их отправится после демобилизации? Да, кто-то останется на Родине, кто-то поедет на заработки в Европу, кто-то станет боевиком в рядах упомянутых формирований в Африке или на Ближнем востоке.
Но кто-то, полагаю, отправится к нам, в надежде найти работу, а возможно и пополнит ряды криминальных структур здесь, в России, с ног до головы пропитанный ненавистью к нам, владеющий оружием и умеющий, – а то и желающий – убивать.
Как все это предотвратить? В полной мере вряд ли удастся. Но как вариант, пусть частичного, нивелирования обозначенной выше угрозы общественной безопасности – действенный и эффективный процесс реадаптации вернувшихся с войны военнослужащих. Писал уже об этом:
И если они столкнулся с равнодушием общества или хамством чиновников, то… То мало не покажется. Ибо стоит ожидать появления людей с психологией Данилы Багрова и своим пониманием справедливости.
И еще необходима экономическая политика, выраженная в повороте к социализму. Ибо социальная справедливость на современном этапе также залог стабильности в обществе.
Ну и когда статья была написана и опубликована, я узнал, как вы, мои уважаемые читатели, о решение отвести войска на левый берег Днепра в районе Херсона. Я не на передовой. И не в штабе. Комментировать не могу. Согласен, жизнь бойцов важнее. Но – больно.
Вспоминаются евангельские слова: Лк. 14,31.
Если Вам понравилась статья— подписывайтесь на мой канал .
Игорь Ходаков