Очнулся от нестерпимой боли во всём теле, но яростней всего она ощущалась в районе темени и правой ноги. Голову явно облюбовал дятел и выклёвывал мозг, соревнуясь в алчности со стаей грызунов, разрывающих на части ногу. Открыл глаза и увидел над собой клочок темнеющего неба. Отвесные каменные громады, плотно соприкасаясь, образовали расщелину, в котлован которой я умудрился свалиться.
Осмотрелся и понял, что меня спасло — дно расщелины заросло плотным ковром мха.
И, хотя боль постоянно тянула внимание, отметил, что выступов в каменных стенах, по которым можно было выбраться наверх — нет. Попробовал встать, но от резкой боли в ноге потемнело в глазах, к горлу подступила тошнота и я повалился обратно, в перину из мха.
Некоторое время лежал неподвижно. Затем, опершись на локти, немного приподнялся и сел, осматривая кровоточащую рану на ноге. Штанина ниже колена была порвана и набухла от крови. Снял футболку, плотно обмотал ею распухшую ногу, а ремнём стянул повязку, чуть выше раны.
"Как я здесь оказался?" — назойливо крутилось в голове. Но последнее, что удалось вспомнить — снимал на телефон виды с горы. Видимо тогда и оступился мимо мостков. Пошарил вокруг себя, но телефона нигде не было.
"Может когда падал, выронил его наверху?", — начал строить версии я, и вдруг услышал мелодию. Где-то там, за пределами каменного колодца, трезвонил мой телефон.
"Вот попал!" — подумал я в отчаянии, — "Меня здесь может и найдут, но не раньше, чем завтра. И то, если кому-то, взбредёт в голову полюбоваться красотой Карельских озёр с высоты скал."
"Может машина, оставленная на обочине дороги, привлечёт внимание?" — размышлял я в попытке найти выход, но сам же себе ответил: "Пока тебя не начнут искать, на машину никто не обратит внимание."- не имея возможности выбраться, я разговаривал сам с собой.
Тем временем стемнело. Замёрз. Скрестил руки на груди и спрятал их под мышки, в попытке согреться.
Уныло размышлял о своих перспективах, разглядывая клочок звёздного неба, когда на его фоне увидел силуэт осторожно подкрадывающегося волка.
"Вот чёрт… Это же надо! Какой нюх у зверья. Не иначе на запах крови подтянулся", — я затаил дыхание, наивно полагая, что он меня не обнаружит и уйдёт.
Волк, чуть отступив, медленно обошёл мою ловушку и скрылся из вида.
От страха я забыл про боль. Лежал и прислушивался. Но ничего не происходило. Мои умные часы к счастью не разбились и показывали полночь. Я боролся со сном как мог, но, видимо от потери крови, чувствовал слабость, и глаза сами собой закрывались.
Сквозь смыкающиеся ресницы, различил очертания вновь пришедшего волка, затем ещё одного …
"Наверно я уже сплю", — последнее, что пришло в голову, и сознание окончательно отключилось.
Я плыл в невесомости. Это понимание исходило из того, что не чувствовал ни тела ни опоры под собой. Откуда-то издалека доносились ритмичные глухие постукивания, а на них накладывалось завораживающее звучание горлового пения.
Ошмётки моего сознания, кружась, трепыхались в мистерии этого звука.
Оно мне не принадлежало, им управлял неведомый зов. Где-то внизу, в клубах тумана, один за другим возникли силуэты животных. Подчиняясь чьей-то воле, они двигались в едином ритме дикого танца вокруг распростёртого на шкуре тела, то нависая над ним, то касаясь его.
Человек, лежащий внизу, мне кого-то напоминал, но я никак не мог вспомнить кого. Рассеянное на частицы сознание периодически затягивала крутящаяся воронка и выбрасывала в неведомые мне миры, в которых видел себя в разном обличье:
То стариком, то женщиной, то зверем.
Но было и неведомое ранее пространство, где я осознал себя в окружении странного вида собратьев, больше похожих на световые мандалы. Тот мир состоял из переплетающихся звуковых волн.
Общение здесь происходило без слов, мы просто читали мысли друг друга. Видела моя форма тоже по-другому: спектрально и панорамно.
Но я нигде долго не задерживался, через определённые промежутки времени меня вновь затягивала воронка и я оказывался над распростёртым внизу телом молодого русоволосого мужчины.
Сейчас над ним седой старик совершал какой-то обряд. Он то бил колотушкой в бубен и, в экстазе ритмично раскачиваясь, издавал непонятные горловые звуки. То окуривал неподвижное тело дымом тлеющих трав, то брызгал на него водой, при этом воспроизводя напев, похожий на языческую молитву или заклинание.
Неожиданно, неведомая сила направила меня вниз, к телу мужчины, и я оказался в темноте, проскользнув в его темя.
Затем различил запах дыма и голос старика. Он полушёпотом, нараспев говорил на незнакомом диалекте карельского языка.
Мои предки были карелами, поэтому язык я знал, но сейчас различал лишь некоторые слова.
Наконец услышал понятную мне речь: "… и нарекаю тебя — Юури!" — послышался удар в бубен, — "Открой глаза, Юури!" — снова грохочущий звук и я открыл глаза. В голове пронеслось: "Юури — это корень".
— Тело твоё, ты его хозяин, Юури!... — старик бил колотушкой в бубен и отдавал приказы.
Я, будто кукла в руках кукловода, выполнял его требования, то поднимая руки, то сгибая ноги. Через какое-то время встал и пошёл вслед за ним. Мы несколько раз обошли алтарь, уставленный фигурками языческих богов.
Затем он указал на чаши с жидкостями и зерном. Я догадался, что надо принести жертву.
В завершение Старец сказал, что я потомок арбуя Лиеккиё и должен принять его Дар.
Мелькнула мысль, что я уже слышал это имя из рассказов бабушки. Она упоминала его как бога — повелителя трав, корней и деревьев." Интересно", — думал я, — "имеет ли мой предок к нему отношение?"
— Юури, ты готов принять наследие предка?
Вопрос был риторический. Я услышал произнесенное мною "Да!" будто со стороны и принял из рук Старца берестяной туесок.
Подчиняясь внутреннему импульсу, опустился на колени и склонил перед ним голову. Старик положил свою тяжёлую сухую ладонь мне на темя и нараспев начал читать заклинание, слова которого стали понятны. Это было посвящение в арбуи и напутствие.
Когда он закончил, я поднялся с колен и почувствовал странные изменения в ощущениях. Всё виделось по другому: старик теперь купался в радужных лучах исходящего от него света, снаружи доносилось множество звуков, которые я различал и понимал, что там происходит.
Старец подошёл к двери и громко позвал кого-то:
— Хукка! - на его призыв в землянку вошёл черноволосый мужчина и меня вдруг осенило: "Хукка, по карельски — волк!"
Проводи Юури в Мир, — продолжил старик, обращаясь к вошедшему, — но сначала выдай ему штаны. В одной рубахе не пристало ходить добру молодцу. И дорожный мешок собери с Дарами. — распорядился он.
— Ясного пути тебе, арбуй Юури! — он приложил ладонь к груди, из которой как из родника струился полупрозрачный зелёный свет. Его внимательные мудрые глаза, под космами седых бровей, смотрели на меня с любовью.
Хукка выдал одежду и заплечный мешок. Когда я собрался, повёл через лес вниз по склону. Вскоре мы вошли в густой как молоко туман. Я ступал за ним след в след, понимая, что один дорогу не найду. Неожиданно завеса марева будто растворилась и мы оказались на тропе. Хукка остановился и указал направление:
— Дорога там, брат Юури. Боги позволят — свидимся! — он приложил руку к груди и поклонился мне, а затем, сделав шаг в сторону ельника, скрылся из вида.
Пока шёл, прокручивая в голове произошедшее, распутал клубок воспоминаний до момента, когда лежал на дне расщелины с повреждённой ногой. В жилище Старца оделся как во сне, поэтому не обратил внимание на повреждённую ногу. Теперь вспомнил и закатал штанину. Разглядывая едва заметный шрам, от удивления присвистнул. Провёл по нему рукой, но боли не почувствовал. Хотя подумал, что из пережитого за эти сутки, сросшаяся так быстро рана - это меньшее чему можно было удивляться. Большее впечатление произвело сообщение, что мой предок - карельский волхв…
Тем временем тропа вывела меня к озеру. Осмотрелся и понял, что именно эти места фотографировал вчера со скал. "Значит дорога близко", — сообразил я, и сунув руку во внутренний карман куртки, облегчённо выдохнул, убедившись, что ключ от машины на месте.
Взгляд привлекли заросли травы на мелководье озера. Машинально подумал: "Сабельник! Надо набрать корней. Сделаю мазь для матери, а то на ноги жалуется. Надо полечить…" — и удивился, — "Откуда я это знаю?"
Но, вспомнив случившееся, лишь усмехнулся.
Оставив на тропе заплечный мешок, я спустился к озеру.
Прежде чем приступить к сбору растений, я, прикрыв глаза, мысленно вошёл в контакт с духами местности. Получив от них разрешение на сбор трав, принялся ловко вытаскивать из илистой жижи их плетущиеся корни и стебли. Затем достал из мешка острый с кривым лезвием нож, и начал методично отделять корни от ростков.
В какой-то момент медитативное состояние нарушила прорвавшаяся мысль: "Как я это делаю? Откуда всё знаю?" Рука сразу дрогнула и нож, соскользнув, резанул ладонь. Потекла кровь и я полез в мешок в поисках тряпицы, чтобы перевязать рану. Наткнулся на подаренный Старцем берестяной туесок. Открыл его и обнаружил странный набор: лапа зайца, огромный коготь, связка перьев птиц, камушки, деревянные фигурки, какие-то склянки, мешочки… Нашёл холщовую ткань, а остальное сложил в мешок обратно, решил тщательно осмотреть содержимое дома.
Навигация по каналу -- здесь найдёте все публикации автора.
Ветер донёс огуречный запах таволги. Оглянулся и увидел молочную пену её соцветий. Набрал в горсть мелких ароматных цветков и, приложив их к ране, перевязал ладонь. Осмотрел поляну, заметил золотистые цветки зверобоя: " Надо собрать пока он не отцвёл". Взял нож и прежде чем срезать обратился к духу янтарной травы…
Мой внутренний голос наконец успокоился и перестал вмешиваться в дела арбуя Юури.
Конец.
Подпишись на канал чтобы не пропустить новые публикации!