Часть вторая.
Был у меня период, когда я считал нахождение на родной земле бессмысленным. Грустно может быть и сейчас - если грусть контролируемая - то это не так уж и плохо. В тот период нет, чтобы гордо отбивать шаг по любимой дороге - гляди - от двадцати тысяч в день - и не было бы ничего плохого.
По той же самой дороге, по которой в раннем детстве я с таким удовольствием ходил за руку с дедом, в этот раз я болтался бесцельно - не набирая силы.
Я не понял простоту жизни. Я не понял элементарных радостей. Мне говорили, а я не поверил. Сейчас я приговариваю - надо мне было сразу идти на марафонца - был бы я счастлив изначально.
Это ужасно, когда нет человека, у которого можно получить хороший пример. Это ужасно, когда пустыми словами восхваляются ложные пути, а прямой путь к счастью - та самая дорожка - зарастает сорняком.
Поле уже не пашется, поле пустует. Несмотря на номинальную жизнь, запустение делает поле мёртвым. Нет больше колосков, тянущихся к солнцу. Нет больше деда. Наверное, нет больше и меня - я же ничего кроме этого поля не видел. Мне показывали, но я не хотел смотреть.
Нужно искупаться в мёртвой воде, потом в живой, а потом выйти в поле - на ту самую дорогу - и побежать по ней. Как всё просто и очевидно, но как сложно сделать первый шаг.