IT-беженец в Германии. Часть 7. Главное — правильно мариновать мясо

30 сентября, конец дня

Это настоящая история. Происходит со мной прямо сейчас. Пишу как есть.

Явно назревал конфликт. Мы подумали, а что бы на нашем месте сделали немцы? Мы же претендуем на это звание. Как бы поступил немец в такой ситуации?

Решили, что нужно обратиться к авторитету закона, позвать местных работников, чтобы они разрешили задачку, как нам места делить.

А что если мы выйдем из комнаты, а к нам ещё кого-то подселят? Тогда ведь можем лишиться даже того что есть. Нельзя вместе выходить. Один должен оставаться в комнате.

Было несложно определиться кто за что отвечает. Никита не знает языков и не сможет нормально объяснится с сотрудником лагеря. Но он здоровый, как лось. Решено. Я воздействую на представителей закона, он защищает наши места от посягательств.

Представитель закона нашёлся быстро. Чёрный парень в оранжевой жилетке. Еле говорит что на английском, что на немецком. Я привёл его в номер, объяснил ситуацию. И он решительно … убежал. Убежал, Карл!

Ладно. Разберёмся без сопливых. Я начал осматривать комнату и кухню в надежде найти хоть что-то. Хоть что-то. Что угодно, что поможет нам решить проблему. И нашёл.

На кухне за грудой трухи в раздвижном шкафу стоял матрац. Практически новый, блестящий матрац. В этот момент в моей голове заиграла церковная музыка, затанцевали девственницы и Тор хлопал для них в свои ладоши.

Никогда в своей жизни бы не подумал, что буду настолько рад какому-то матрацу.

Положил его на кровать, достаю постельное белье. Все новое, запакованное. Подушки, одеяла, пододеяльники, простыни – муха не сидела. Тор в моей голове и сам пустился в пляс.

Оба с Никитой заправили кровати. Спать хочется, жуть. Но время почти 15:00, нужно получить обед. Это Никита вспомнил про обед, у меня-то ещё с утра остался пакет с несъеденным завтраком.

И тут я понял, как необычно много Никита думает о еде. Мы знакомы пол дня, а я уже раз в десятый слышу от него что-то про еду.

Но это не похоже на беседы о еде, что я частенько вёл с Итальянцами. Мы тогда вместе учили английский на курсах в Ирландии.

Если не знаешь как разговорить итальянца – начни говорить про еду. Часа три увлекательной беседы вам обеспечено.

Когда нужно снимать с огня пасту, какой соус к какому мясу лучше подходит, какой консистенции должна быть корочка у пиццы и как же это отвратительно – добавлять в пиццу ананас. Все эти вещи можно обсуждать бесконечно.

Но рассуждения Никиты про еду были немного другими. Они скорее сводились к тому, что нужно есть. Нужно. Больше. Есть. Точка.

Я никогда такой жизненной позиции в себе не замечал. Я, хоть и спортивного телосложения, но в легком весе, до 70 килограммов. Вытягиваю ноги на любом месте в самолёте, мои колени не знают, какова на ощупь обратная сторона кресла. Могу питаться полтора раза в день, при этом не голодая.

Но Никита здоровый, как медведь. Ясное дело, ему нужно больше есть. Сходили в стационарный пункт, получил свои пакеты, покушали. Отдал ему колбасу, которая у меня осталась с завтрака в Карлсруэ.

Спать днём решили по-очереди. Мало ли. Скинулись на камень-ножницы-бумага, первым спит он. Через два часа я его разбудил и сам уснул.

Проснулся от хлопка дверью. В номере, судя по звукам, уже было человек 5–6 помимо нас.

Вижу, за столом в нашей комнате сидит бородатый кавказец, смотрит на меня и улыбается:

– Здарова, брат. Чечен?

– Русский. С бородой.