Дядя Вася вытащил из кармана яблоко и ласково его погладил.
— Вот, Сережка, яблоко! Угостил меня соседский мальчишка. Его тоже Сережей зовут.
— Угу, угу, — согласился племянник, поигрывая желваками.
Он был поглощен просмотром популярной телепрограммы «Пусть говорят». Обсуждали, кто мать двухлетней девочки, которую воспитывает отец-одиночка. Одна мать сбежала из роддома, а потом объявились сразу три матери. Смущенный папа никак не мог сделать выбор, колебался между претендентками. Жизнерадостный Малахов в двадцатый раз призывал дождаться результатов генетический экспертизы.
— Да уж, — сказал племянник, сжимая кулаки. — Есть такие матери. Сбегут из роддома, а потом приходят на все готовенькое.
— Да брось ты это, — сказал дядя Вася. — На-ка, съешь лучше.
Племянник потянулся за яблоком и хватил сразу половину.
Яблочный сок потек по его губам.
Племянник яростно утер сок и засунул в рот оставшуюся часть яблока.
Дядя Вася озабоченно качнул головой, похлопал племянника по плечу, и пошел в комнату, подхватив свою любимую газету «Голос сопартийца».
Спустя полчаса в комнату заглянул хмурый племянник.
— Ну, чего? — спросил дядя Вася. — Нашли мать?
— Куда там! — раздраженно сказал Сережа. — Ни одна не подошла. А папаша хочет сразу всех.
— Дело молодое, — согласился дядя Вася. — Еще нарожают.
Племянник скрипнул зубами.
— Девушка тебе нужна, Серёжа, — ласково заметил дядя. — Что-то сатанеешь к вечеру. Телевизор без разбора смотришь. Давай уже спать ложись.
— Не! — возопил Сережа. — Сегодня новое ток-шоу для взрослых «Скелеты в шкафу». Надо смотреть.
Дядя аккуратно свернул газету, поскреб щеку и сказал:
— Что за нужда тебе в чужих скелетах, Сережа?
— Интересно же! Дядь, а у тебя скелеты в шкафу есть?
— Полно, — сразу отозвался дядя. — Эти скелеты плодятся и размножаются. Даже вываливаются.
— Откуда?
— Да из шкафа же. Надо новый покупать.
— Шутишь все.
— Да честное слово, Сергей! Я знаешь, какой в молодости был? Я даже дневник вел.
— Да ты что! — восхитился племянник. — Это что за дневник? Сексуальных побед? А ну-ка, дядя, ведь недаром?
— Даром, Сереж. Все даром.
— То есть, как — даром? — опешил племянник. — В каком смысле? Без обязательств и претензий, что ли?
— До этого и не доходило. Я как симпатичную девушку встречал — сразу влюблялся. Как влюблюсь — значит, надо жениться!
— Сразу?! — воскликнул племянник.
— Да, Сереж. Стыдно вспоминать. Сильно влюбчивый. Подходу к девушке и говорю: «Давай поженимся».
— А они?
— Смеялись.
— А потом?
— Потом я приходил домой, открывал дневник и писал. Да погоди, сейчас прочитаю.
Дядя полез в комод, приподнял кипу каких-то газетных вырезок и тетрадок и извлек тетрадку цвета пыльной бирюзы.
— Вот, к примеру. Слушай. Сегодня объяснился в любви трем девушкам. Ну, в смысле руку и сердце предлагал, — пояснил дядя и продолжал читать. — Все отказали. Первая хихикала. Вторая сказал: «Ну, ты вообще», третья... третья... — и дядя покраснел, — Ну, тут дальше не очень прилично.
— Грубиянка! — догадался племянник.
— Она просто не в духе была, — задумчиво сказал дядя Вася. — Красавица. Голубые глаза. Белокурые локоны...
— Мальвина! — обрадовался племянник. Как пить дать Мальвина! Небось, и пудель у нее был — Артемон.
— Не было пуделя, — пробормотал дядя. — Только мопс Ля Рошель. А девушка хорошая. С тех пор так холостым и хожу.
Они посидели минут шесть молча. Дядя Вася поглаживал тетрадку. Племянник наблюдал за ним искоса. Потом он поднялся, подошел к дяде, стесняясь, положил свою руку на дядино плечо и сказал:
— Дядя, все твои скелеты давно разбежались.
Дядя поднял на племянника голубые глаза и доверчиво спросил:
— Правда?
— А то! Пойдем-ка, под снетки на настоящие скелеты посмотрим. Нагиев ведет... с этой... ну, той. Она для своих скелетов особняк в Майями купила, уже почти весь шкафами заставлен.
— Ну, разве только под снетки, — согласился дядя. — Ты иди, я сейчас.
Племянник рванул на кухню, а дядя приложил бирюзовую тетрадку к губам, быстро прошептал: «Простите, голубушки», засунул ее подальше в ящик комода и, сокрушённо вздыхая, вышел из комнаты.
Цикл рассказов о дяде и племяннике