К 105-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции.
Среди всех измученных и искалеченных войной людей русский Октябрь нашёл глубокий отклик. Превращение войны империалистической в войну гражданскую, которое совершила под руководством большевиков Октябрьская революция, отвечало чаяниям и надеждам не только трудящихся масс России. Это было то сокровенное, чего ждали исстрадавшиеся массы всего мира, что отвечало их желаниям, думам и настроениям. И если бы господа капиталисты, которые уже 105 лет кричат, что большевики захватили власть против воли народов, провели тогда подлинно свободный референдум среди трудящихся всего мира, то они бы увидели, как массы голосуют за метод окончания войны большевиками, а не за метод продолжения её сворой капиталистов.
Тогда большевики противопоставили свой метод окончания войны методу Версаля. На исторической судьбе Версаля и Октября рабочие и крестьяне всего мира проверили, куда их ведут два пути дальнейшего развития. Один путь, путь Версаля, путь сговора международной олигархии — это торжество капиталистического насилия, закабаление всего населения земли кучкой финансовых магнатов, создание непрерывно тлеющих очагов новых империалистических войн, подавление Германии, вскормившее и вырастившее гитлеровский фашизм. Другой путь, путь Октября — это аннулирование Брестского мирного договора, независимость СССР перед лицом всего капиталистического мира, превращение бывшей царской России в оплот трудящихся всей планеты против империализма.
Октябрь сделал интернациональным большевистский метод борьбы с империалистической войной, изменил сознание трудящихся всего мира, он из праха и крови военного психоза восстановил идею международной пролетарской солидарности. Он разоблачил всю ложь лозунгов оппортунистов II Интернационала, которые тащили массы на капиталистическом аркане в бездну войны: деление империалистических войн на оборонительные и наступательные, легенду о «последней войне», за которой последует золотой век братства народов, легенду о «всеобщей стачке» как средстве помешать войне и т. п.
Проверенный на опыте Октября большевистский метод революционного выхода из империалистической войны заслуженно вошёл в сокровищницу марксизма.
Октябрьская революция потрясла до основания весь «обычный» круг идей, под гипнозом которых буржуазия держала массы, она перевернула социальную пирамиду сверху вниз. Она подорвала в глазах трудящихся масс капиталистических стран авторитет буржуазной диктатуры, империализма, религии, буржуазного закона и порядка. И если революция пролетариата и не победила в 1917 г. на улицах и площадях всего мира, то она, несомненно, победила в головах миллионов и миллионов рабочих и крестьян всех стран, от самых больших, до самых малых. Она минировала почву буржуазного мира такой взрывчаткой, которая сделала его существование непрочным и не устойчивым. Это было невиданное, небывалое в истории зрелище, когда забитые массы отсталой страны осознали себя творцами истории. Война вложила в их руки оружие, а революция научила их поворачивать это оружие против тунеядцев. Впервые массы почувствовали себя самостоятельной силой, призванной служить не паразитам, а самим себе и своему классу. Впервые насилие было направлено большинством в интересах большинства против меньшинства. Оно, поэтому, впервые стало законным, справедливым, творческим элементом нового, основанного на экономическом равенстве, порядка. Под опошленное буржуазией слово «свобода» экономическое освобождение рабочих и трудящихся подвело твёрдый фундамент, который обеспечивал массам действительное пользование свободой. Слом всего аппарата буржуазного государства, который подавлял массы, сковывал их волю, не давал хода развитию производства, придавал учреждениям старого порядка «мистическую» силу исторической необходимости — слом этого гнилого аппарата создал условия для прыжка из царства необходимости в царство свободы.
До Октября ни одна революция не рискнула покуситься на банки — эту «святыню» капиталистического строя. Даже коммунары Парижа оставили государственный банк в руках буржуазии. Большевики безбоязненно захватывали банки и обращали их на дело рабочего класса.
Империализм не мыслим без тайных сговоров и договоров буржуазии. Тайные договоры есть прелюдия войны, это «душа» т. н. «национальной обороны». А большевики бесстрашно опубликовали тайные договоры царского правительства при бешеном рёве империалистических правительств всего мира.
Целостность своего государства, нерушимость своих границ — закон буржуазного общества. Большевики пошли на отделение Финляндии, взрывая все установившиеся веками традиции и предрассудки великорусского национализма.
Палаты и дворцы для буржуа и дворян, хижины и лачуги для рабочих и крестьян — таково «священное» право собственности капиталистического строя. Большевики растоптали это право паразитов. Они сорвали со стен дворянские гербы, сломали короны, забрали дворцы в общественную собственность, устраивая из них музеи и клубы, вселили в пузатые купеческие особняки рабочих, на распаренные от сытой жизни купеческие перины положили бедноту.
Старая, капиталистическая Россия напоминала собой огромный концлагерь с принудительным трудом для рабочих и крестьян. Большевики ввели трудовую повинность для тунеядцев: камергеров двора его величества, выхоленных питомцев пажеского корпуса они погнали убирать нечистоты, чопорных дам из института благородных девиц заставили мыть полы, а первой гильдии купцов и тайных советников — сгребать снег на улицах.
Тюрьмы, бесконечные сибирские тракты, этапные клоповники, бушлаты с бубновым тузом, унылая, как Нерчинская каторга, кандальная симфония — всё это в старой России было для народа: для Катюш Масловых, для бедных Макаров, для революционных рабочих и крестьян. Большевики посадили в тюрьмы министров, генералов, заводчиков, спекулянтов, а судили и карали этих подлинных преступников и злодеев рабочие и крестьяне.
Каждый общественный строй создаёт диктатуру господствующего класса. При правительстве Керенского на смену мордастому городовому, околоточному и унтеру Пришибееву пришли меньшевистско-народнические отпрыски. Быстро освоившись с наследием старой охранки, они срослись с нетронутым аппаратом царской администрации. Большевики ударили молотом по этому аппарату и не только разрушили его, но создали свой, суровый аппарат пролетарской диктатуры. Грозная ВЧК, Красная гвардия, преобразованная в Красную армию, Советы рабочих и крестьянских депутатов, высший Совет народного хозяйства были основными звеньями этого аппарата, приводимого в движение, как мотором, ленинской партией. Большевики строили этот аппарат под огнём классового врага, не имея готового образца в прошлом, используя развернувшееся живое творчество масс и проверяя каждый шаг строительства на конкретном опыте этих масс. Большевики были похожи на путника, который шагает по неизвестной земле, где раньше не ступала нога человека.
Октябрьская революция отмела всё фантастическое, надуманное, иллюзорное, что было в представлениях о социализме у различных довоенных школ II интернационала. Она показала и пролетарскую революцию и пролетарскую диктатуру в действии. В ней не было ничего общего ни с «революцией-схемой», ни с реформистской теорией завоевания власти мирным, парламентским путём.
После Первой мировой войны была опубликована книга о тайнах военной цензуры (авторы Марсель Берже и Поль Аллар). Книга даёт яркую картину той грязной лжи, к которой прибегала буржуазия, чтобы опорочить великое дело Октября. Эта наглая, грубая, лишённая всякой логики ложь как нельзя больше дискредитировала самих лжецов — капиталистов. Там, где ложь имеет монополию, где лгут безнаказанно, там не могут не лгать грубо. И буржуазия лгала грубо, неуклюже, как уголовник, засыпавшийся в первый раз на мокром деле. Сообщалось, например, что Советская власть низвергнута «восставшим народом» и что «Ленин убит на Кутафьей башне Кремля». Затем «из Копенгагена» опубликовали телеграмму, что по приказу Ленина расстреляны Свердлов, Дзержинский и др. Через неделю «мёртвый» Дзержинский терял рассудок, «казнённый» Свердлов подымал мятеж и арестовывал Ленина. И ведь этот клубок лжи наворачивается до сих пор!..
Но чем бешенее капиталистические средства одурачивания масс пытались опорочить Октябрьскую революцию, тем большее чувство восторга вызывал Октябрь у трудящихся масс. В своё время крупнейшая французская газета «Тан» писала, что русская Октябрьская революция — явление патологического порядка, что объяснение этого явления нужно искать в романах Достоевского. Но немецким и французским солдатам, брошенным в кровавую баню под Верденом, не было никакого дела до романов мракобеса Достоевского. В Октябрьской революции они видели новую загорающуюся зарю над океаном страданий всех эксплуатируемых и угнетённых. Задавленный петлёй английского империализма индийский крестьянин, высохший от голода, как мумия; египетский феллах; согнутый в три погибели от гнёта империализма, джентри и компрадорской буржуазии китайский кули — они никогда ничего не слышали о Достоевском, но они с надеждой обращали свои взоры к Москве — к Ленину, у ног которого лежали повергнутые в прах Конфуций и Будда. Эти забитые и неграмотные люди вешали в своих хибарах не портреты царей или богов, а вырезанные из газет портреты Ленина.
На рабочих собраниях одно упоминание о революционной России вызывало бурю приветственных криков: «Да здравствуют Советы, да здравствует Ленин!». Ни один социал-демократический лидер не осмеливался открыто выступать против Октября, ибо всякая попытка такого рода кончалась потасовкой. Предприятия, где работали на войну, были похожи на встревоженные муравейники, обсуждавшие и комментировавшие каждое известие из Советской России. Слово «большевик» стало самым почётным словом в рабочих кварталах. В Италии именем Ленина рабочие называли своих новорождённых детей. Неаполитанские рыбаки распевали песни, кончавшиеся куплетом: «Да здравствует Чека!». В США при получении известий об организации большевиками Красной армии рабочие сотнями записывались в добровольцы и требовали отправления их в Советскую Россию. Демонстрация протеста в Париже в связи оправданием убийцы Ж. Жореса превратилась в 400-тысячное шествие в честь Октябрьской революции. Тысячи французских солдат и моряков приняли в ней участие, причём многие из них срывали с себя военные кресты и бросали их к подножию бюста Жореса. В Англии на огромных митингах рабочие кричали своему правительству интервентов: «Руки прочь от Советской России!». В Чехословакии горняки из Кладно шли на Прагу, приводя в трепет чешскую буржуазию. Не было ни одной страны в мире, где могучее дыхание Октября не раскачало бы десятков и сотен тысяч трудящихся. И в далёкой Австралии и в Японии идеи Октября завоёвывали себе сторонников. Английский горняк, французский железнодорожник, хорватский крестьянин, гуцул Прикарпатья с одинаковым напряжением следили за полётом Красной армии, радовались её успехам, болели её ранами. Крестьяне Прикарпатья пели: «То не гром гремит по поднебесью, то Красная армия идёт на Карпаты. Идёт панов свергать, народу счастье дать». В венгерских деревнях рассказывались легенды о Ленине, которого не берёт никакая пуля и который пробирается нелегально к мадьярам, чтобы поднять их на восстание против господ и помещиков.
Под влиянием Октября развивались те большие революционные движения мирового пролетариата, которые потрясли капитализм вслед за окончанием Первой мировой войны. В январе 1918 г. рабочая революция в Финляндии, в августе того же года «рисовые бунты» в Японии, в сентябре 1920 г. захват рабочими фабрик в Италии, в сентябре 1923 г. восстание в Болгарии, в мае 1926 г. всеобщая стачка в Англии. Вслед за окончанием мировой войны во всём капиталистическом мире высоко подымается стачечная волна. В одной только Франции число стачек возросло с 896 в 1917 г. до 2 257 в 1919 г. В Париже летом 1919 г. бастовало около 500 000 рабочих.
Но самым грозным для буржуазии отголоском русского Октября были революции в Центральной Европе. Лето 1918 г. прошло в конвульсиях германской армии на Западном фронте, в которых уже чувствовалось полное отчаяние и обречённость. Осенью начинается военная катастрофа центральных держав. Первой в конце сентября выходит из строя Болгария. Вслед за ней в октябре 1918 г. начинается революция в Австро-Венгрии. Её искры перекидываются в Германию. 1 октября Людендорф телеграфирует в ставку германскому правительству требование о мире: «Сегодня войска ещё держатся, а что может случиться завтра — предвидеть нельзя». Германская ставка теряет равновесие. Пример Октября оказывает заразительное действие на фронт и тыл. 21 октября огромные толпы берлинских рабочих встречают выпущенного под давлением масс из каторжной тюрьмы Карла Либкнехта. Демонстрация превращается в триумфальное шествие рабочих к советскому посольству, где Либкнехт приветствует реющее красное знамя Октябрьской революции. В этом акте берлинского пролетариата было свидетельство глубокой, органической связи Октября с назревающей германской революцией. 28 октября очумелое германское адмиралтейство, державшее всю войну флот на почтительном расстоянии от английских пушек, отдаёт морякам броненосцев безумный приказ «победить или умереть». Командиры пытаются вывести броненосцы в море, но под руководством давно образованных нелегальных советов экипажи отказываются выполнить приказ. Моряки тушат огни и поворачивают броненосцы в гавань. Адмиралтейство в бешенстве решается на последний шаг. Оно отдаёт приказ об аресте взбунтовавшихся команд. В ответ кильские матросы покидают экипажи, выходят на улицу и объединяются с рабочими. Радио из Киля возвещает пролетариату всех стран о начавшейся германской революции. «Товарищи, — обращался Кильский совет солдатских депутатов, — час нашей судьбы пробил. Власть в наших руках… Отряды, присланные сюда для подавления движения, присоединились к нам. Рабочие всех профсоюзов на нашей стороне». 5 ноября движение перекидывается в Любек, 6-го — в Гамбург, затем в Бремен, Ганновер, Лейпциг, Штутгарт, Мюнхен. 9 ноября в революцию вступает Берлин, задавленный пятой прусского милитаризма. Корона Гогенцоллернов летит в грязь.
Казалось, германский пролетариат имеет на руках всё, чтобы начать победоносную революцию. Но на его шее сидел гигантский паук, который спутывал волю рабочих, связывал их движение, тащил назад, отравлял идейным ядом. Этот паук — социал-демократия, социал-фашизм. Шейдеманы и Носке, Отто Бауэры и Реннеры были штрейкбрехерами пролетарской революции. Они боролись против неё штыком и пулей, антиреволюционной пропагандой, которую маскировали «социалистической» фразой. К сожалению, большинство рабочих ещё верило социал-демократам, ещё шло за ними…
Но несмотря на чёрное предательство социал-демократии, влияние Октябрьской революции было настолько велико, что пролетариат под руководством лишь начавших складываться компартий делает смелые попытки овладеть властью. В марте 1919 г. рабочие и солдаты устанавливают советскую власть в Венгрии, которая просуществовала полгода и оставила глубокий след в сознании венгерских трудящихся. В апреле того же года их примеру следует пролетариат Баварии.
Что представляли собой эти революции и послевоенные революционные движения пролетарских масс? Они были составными частями вызревающей мировой пролетарской революции, эпоха которой была начата русским пролетариатом в октябре 1917 г. Эти послевоенные движения не привели к падению капиталистического строя, но они обогатили революционный опыт масс, которые закалились и политически выросли на целую голову. Кровавое подавление этих движений буржуазией, принявшее особенно жестокие формы в Германии, разрушало демократические иллюзии масс, показывало им звериный оскал буржуазной диктатуры, толкало на путь пролетарской революции. Октябрь и его продолжения изменили соотношение сил между пролетариатом и буржуазией на международной арене. Теперь уже не призрак коммунизма бродил по Европе — пролетарская революция была поставлена в порядок дня. Рабочие всего мира приобрели в СССР мощную и открытую базу для мирового революционного движения, которой они никогда не имели раньше и на которую они могли опереться. Завоевания, достигнутые пролетариатом в отдельных капиталистических странах: 8-часовой рабочий день, расширение прав профсоюзов, введение социального страхования, признание фабзавкомов и т. п. — всё это было «побочным продуктом» Октября и революционных боёв пролетариата после войны.
Но значение Октябрьской революции не ограничивалось влиянием на рабочий класс капиталистических стран. Октябрь привёл в движение угнетённые нации и колонии. Россия была расположена на стыке Европы с Азией, царизм давил беспощадно все народы, населявшие Россию, иностранный капитал, проникая в Россию, стремился закабалить её трудящиеся массы по китайскому или индийскому образцу. Поэтому Октябрьская революция была в то же время образцом антиимпериалистической, антиколониальной революции, освобождающей нации и народности от национального и колониального гнёта.
Большевики аннулировали внешние долги, при помощи которых иностранный капитал держал для своих услуг русский царизм на роли европейского жандарма. Большевики конфисковали предприятия, принадлежавшие иностранному капиталу, ударив тем самым по всей системе международного империализма. Они повели подлинную, единственную в своём роде, действительно не зависимую от империализма внешнюю политику — политику, продиктованную исключительно интересами мировой пролетарской революции. Большевики провели на практике право наций на самоопределение, вплоть до отделения, в отношении всех наций и народностей бывшей царской империи. Они провозгласили в своей конституции не только формальное правовое равенство всех наций и народностей, но и подвели под него материальную базу путём индустриализации экономически отсталых национальных окраин. И вести об этой новой, невиданной в прошлом, национальной политике просачивались через тысячи каналов в глубь колониального мира.
Под влиянием Октября развёртывается полоса колониальных восстаний, национально-революционных войн и больших антиколониальных движений. В 1919 г. в марте вспыхивает восстание в Корее против японского империализма, в августе восстанием охватывается Сирия, в январе 1920 г. — кемалистская революция в Турции, в апреле 1925 г. население Марокко с оружием в руках борется против французского империализма. Сильное революционное брожение охватывает Индонезию, где в 1933 г. дело доходит до восстания в голландском флоте. В революционную борьбу всё больше и больше втягивается Индокитай, где восстание в Иен-бее французская военщина топит в крови. Не утихает борьба трудящихся против английского империализма в Египте, бурное движение разражается на Филиппинах. Сдвигается с «мёртвой зыби» весь Африканский континент. Не было ни одной колонии в мире, которая теперь без ропота и сопротивления сносила бы иго империализма. То здесь, то там, как на сейсмостанции, колебались и дрожали стрелки, говорившие о грозных подземных толчках, предвещающих смерть империализму. О них говорило и то бешенство, с которым чующий свою гибель империализм душил колониальные движения. Целые туземные селения сносились артиллерийским огнём, тяжёлые бомбардировщики атаковали мирных крестьян, истребляя их тысячами. Но наибольшее значение Октября состояло в том, что он революционизировал Индию и Китай, роль которых в пробуждении колониального мира была огромной.
Индия и Китай составляли огромную часть населения земного шара. Индия была жемчужиной английского империализма. Отнять у Англии Индию — и величайшая колониальная держава расползалась по кускам, как старое тряпьё, пущенное в переработку. Китай был узлом всего мирового империализма, в котором сплетались противоречия всей капиталистической системы, прежде всего, противоречия империалистов Тихого океана. Устойчивость всей мировой системы империализма зависела от «спокойствия» Китая и Индии. Мировая война и особенно Октябрьская революция развязали всеобщий кризис капитализма. Революционное движение в Индии и революция в Китае расширили и углубили этот кризис. Тщетно английский империализм пытался закупорить Индию от проникновения в неё идей и примеров Октября. Тщетно пытался загородить дорогу этим примерам и идеям гандизм — это живое воплощение азиатской пассивности, восточного ханжества трусливой либеральной готовности к компромиссам. Медленно среди огромных трудностей индийский пролетариат нащупывал тот же путь, которым шёл к Октябрю русский рабочий класс. Индийская революция вызревала, имея на себе печать классовых методов борьбы, среди которых наиболее важным было орудие массовой политической стачки. Большевистская идея гегемонии пролетариата в революции завоёвывала на свою сторону всё больше индийских рабочих. Основой этой гегемонии в Индии была аграрная революция, которая тесно переплеталась с антиимпериалистической борьбой трудящихся масс.
Ещё более ярко сказалось влияние Октября на китайской революции. К 1933 г. на 1/6 части Китая уже были установлены советские формы власти. Но китайская революция, кроме идей гегемонии пролетариата, взяла у Октябрьской революции опыт создания Красной армии как оплота революционных завоеваний трудящихся. Китайские коммунисты позаимствовали у Октябрьской революции основные принципы регулирования хозяйственной жизни. Большевистский лозунг революции 1905 г., лозунг революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства они применили в эпоху пролетарских революций и империалистических войн, внеся в него ряд элементов, характерных для социалистической революции. Ленинское учение о перерастании буржуазно-демократических революций в революцию социалистическую, проверенное на опыте Октября, они претворили в жизнь в условиях страны полу-колониального типа. Вопрос о некапиталистическом пути развития колоний и отсталых стран впервые приобрёл исторически конкретную форму. И если Октябрь показал путь трудящимся всего мира, то советская китайская революция показывала его миллионам трудящихся колоний. В свете опыта китайской революции как продолжения Октября учение марксизма-ленинизма не только проникало в колонии, но оно побеждало в крупнейшей стране, бывшей в течение тысячелетий олицетворением азиатской косности, омертвелости, неподвижности. Вековая «китайская стена» рушилась. Трудящиеся массы советских районов Китая под руководством компартии становились одним из передовых отрядов армии революционных борцов.
Октябрьская революция способствовала возникновению в колониях коммунистических партий, которые положили начало классовой организации пролетариата, который при поддержке мирового рабочего класса постепенно завоёвывал руководящую роль в анти-империалистической и аграрной революции.
Своеобразие русского опыта Октября заключалось в том, что он решил сложнейшую историческую задачу, которую международная социал-демократия считала неразрешимой — построение социализма в отдельной стране, притом в одной из отсталых стран мира, ставшей на путь построения социализма первой в истории человечества. Это обстоятельство потребовало от всей партии большевиков сталинской теоретической ясности, сталинской воли, сталинской гибкости и твёрдости, беспримерного сталинского мужества. Это придавало особую ценность опыту русской революции. Тот факт, что ленинская партия преодолевала величайшие трудности, составляет по сей день силу и значение её опыта для международного пролетариата. Военный коммунизм как политика полосы гражданской войны, политика блокированного капиталистическими разбойниками пролетариата. НЭП как «обходное движение» к социализму, со всеми оттенками разных периодов его развития. Развёрнутое наступление на капиталистические элементы, индустриализация страны, коллективизация сельского хозяйства — эта «вторая» Октябрьская революция, решавшая основное противоречие между социалистическим и индивидуальным сектором хозяйства — всё это такие этапы в построении социализма в СССР, мимо которых не пройдёт международный пролетариат при подготовке и решении задач мировой социалистической революции.
И в свете этого опыта жалким и ничтожным был послевоенный опыт международной социал-демократии в деле восстановления и спасения капитализма, потрясённого мировой войной и Октябрьской революцией. Частичная и относительная капиталистическая стабилизация закончилась крахом. Теория «организованного капитализма» была опровергнута дезорганизацией и анархией капиталистического хозяйства. Капиталистическая рационализация ускорила наступление кризиса 1929 г. Проповедь рабочим буржуазной демократии как «высшей» и «последней» ускорила победу фашизма в Германии. Империализм в 20-х гг. XX века потянул общество вспять, назад к варварским формам эксплуатации периода начального накопления, к мрачному средневековью, мракобесию, к кострам, где сжигались произведения Маркса и Ленина, к казни топором и гильотиной. На фоне этой зловещей реакции готовился новый марш человечества к мировой бойне.
На пути войны стояла только одна сила — СССР и партии Коминтерна. Программа этих партий — это подытоженный опыт Октября и неотделимого от него большевизма. Большевизм стал мировым большевизмом, он популяризовал на весь мир идею диктатуры пролетариата, создал идейные и теоретические основы III Интернационала, действительно пролетарского и коммунистического, учитывающего и завоевания мирной эпохи и опыт начавшейся эпохи революции. Коминтерн был детищем Октября, Интернационалом эпохи пролетарской революции. Это означало, что революционная борьба трудящихся капиталистических стран и социалистическое строительство в СССР — были проявлениями начавшейся мировой пролетарской революции. Разгоравшееся в то время пламя гражданской войны в Китае было так же опасно для капиталистического мира, как и огни магнитогорских домен, плавивших советский чугун. Германские рабочие, которые боролись в условиях жесточайшего фашистского режима, терзаемые и убиваемые фашистской сволочью, и сыны нищего русского крестьянства, влезшие на трактор и комбайн, вздыбившие старую Россию и поднявшие её до положения передовой социалистической страны мира — всё это были люди одной и той же великой армии труда, которая творила дело мировой пролетарской революции.
Плотины Днепра и шахты Донбасса были шагами мирового революционного движения. Они помогали рабочему классу СССР быстрее зажигать электрические огни в тундре и лесах старой «матушки Расеи», прокладывать дороги и водные пути в пустынях Средней Азии. И эта неразрывная связь всех отрядов мирового рабочего движения была залогом, возможностью его победы над мировым капиталом. В поступательном движении мировой пролетарской революции тот или иной её отряд мог потерпеть временное поражение, но армия в целом была непобедима, пока, как гранитный утёс, стоял сталинский СССР — твердыня и база мирового пролетариата.
Ленин не раз говорил, что после Октября началась эпоха мировой революции, эпоха, полная конфликтов и войн, наступлений и отступлений, побед, поражений, эпоха, ведущая к победе рабочего класса в основных странах империализма. Но дорога мирового пролетариата к победе над капиталом — не утрамбованное шоссе. Она идёт через рытвины и ухабы, иногда заставляет армию труда отступать назад, терять позиции, идти через вершины и неудобья, горы и долины, делать виражи, идти вверх и вниз. Но эта дорога — дорога Октября, ведущая трудовой народ к победе. Капитализм ещё может существовать известное время, но он уже никогда не выберется из кризиса, начатого мировой войной и Октябрьской революцией. Его существование всё больше будет напоминать агонию умирающего зверя, а меры по его спасению всё больше будут похожи на судороги обречённых. Капитализм принесёт трудящимся ещё немало горя, он ещё в состоянии разорить целые страны и народы. Но новой передышки длительного характера история ему уже не оставляет. Возврата к частичной, относительной стабилизации на 10-20 лет уже быть не может. Империализм вошёл в очередной тур войн и революций, который может принести ему только гибель. А могильщик капитализма — пролетариат — встряхнётся ото сна и развернёт встречные бои с капиталом, имея под рукой драгоценный и колоссальный опыт Великой Октябрьской социалистической революции.
Подготовили: А. Файзалиев, М. Иванов.