Отец Андрей:
– А ты не умирай. Ты живи. Страх не стыден. Бояться не стыдно. Здесь ведь такое... Надо – не надо. Как у князя Мышкина спросили: «Да Вы, наверное, испугаетесь и убежите?» А он: «Испугаться-то я, наверное, испугаюсь. Но – не убегу». А это уже другое. Знаете, чем смелый отличается от трусливого. Тем, что смелый сумел перетерпеть несколько секунд. Ведь сколько таких ситуаций, когда хочется, мягко говоря, смыться. Ой, мама-мамочка, роди меня обратно. У страха же глаза велики. Но когда человек овладевает ситуацией, даже через несколько секунд уже ситуация меняется. Кто говорит, что не страшно? Кто говорит, что на войне не страшно, тот ничего не знает о войне. Вот эта вся лейтенантская проза и поэзия – все те военные стихи – они по-новому прочтутся. Начнут их читать. И родится новая проза и поэзия. Вера Инбер: «Я только раз видала рукопашный. Раз наяву и тысячу во сне. Кто говорит, что на войне не страшно, то ничего не знает о войне».
Но вы должны жить. И об этом мы будем просить Господа.
Раньше смерти умирать не надо. И бояться не надо раньше. Когда еще ничего не произошло, а ты уже боишься, ты уже умираешь. Ты мучаешься.
Но вот, если призовут... Надо поисповедоваться хорошенько... Пересмотреть свою жизнь. Самые горячие обещания Господу Богу даются именно в таких условиях, когда человек говорит: «А я жил-то как-то некрасиво. Кисло. Чего я делал в этой жизни? Она ведь такая эта жизнь – интересная и короткая. Вот, Господи, если я вернусь, ох, как правильно буду я жить...» Многие даже говорят: Господи, если Ты есть... я вот Тебе это сделаю и это сделаю... Вообще – ничто иное такую массовую встряску человеку не обеспечит в таком массовом количестве. Есть болезни, есть несчастья личные. А это такая всенародная встряска. Поэтому, заручись молитвами духовного отца и мамы. Молитва мамы со дна моря достанет. А еще позови на помощь великого мученика Георгия.
И постарайся меньше грешить. Есть такая византийская история. Про одного воина, который воевал в армии византийского императора. Воин Николай был на какой-то войне. И получилось так, что одна женщина попыталась соблазнить его накануне сражения. Но как-то удержал его Бог. Случилось сражение. Полегли многие его товарищи. А ему было сказано, каким-то вестником. Если бы ты согрешил вчера, лежал бы тоже между этими мертвыми. Нашла бы смерть и тебя, если бы ты вчера согрешил. И он во возвращении со службы, стал монахом. Так что – не грешите...
На войне совершается великое нравственное перерождение. Оно уже и сейчас происходит. На Донбассе уже давно происходит эта великая перестройка. Русской жизни. Через страдания и кровь. А сейчас в это вовлечены огромное количество людей. И те женщины, что шьют зимнюю форму. И те волонтеры, что собирают деньги. И те мамы, которые сыновей крестят, может быть, впервые в жизни. И отправляют на войну. Это все перестраивает нас. Потому что, как сказал Блаженный Августин: «Война не убивает бессмертных». На войне умрут те, кто и так умрет. Рано или поздно умрут и те, и те. И победители, и побежденные. Если я не пошел на войну, это не значит, что я не умру. Просто война приближает смерть к человеку, а человек оказывается не готов к этому приближению.
А вообще-то война всегда происходит за образ будущего. За высшую цель. За то, что освящает наше бытие. Не за наживу. Не за нефтяные скважины надо воевать. Воевать нужно за то, за что не стыдно умирать. И это сейчас у нас в русской цивилизации происходит. Так что, ты боишься... Это понятно. Кто бы ты был, если бы не боялся? Шварценеггер из кино? Мы живые люди. Но бояться и не делать – это одно. А бояться и делать то, что нужно, это другое.
И покаяние успокаивает совесть, а молитва матери со дня моря вынет.
И если надо – значит надо. А умирать все равно придется.
Христос да хранит все пацанов наших. И всех мужиков наших. Тех, кто сейчас в окопах. И да сохранит всех милосердный Христос. И да сокрушатся враги наши вскоре. А самое главное, чтобы помыслы их лукавые Господь Бог перепутал и разбросал.
Вот это сделай, Господи. А нам всем – мир. И Руси Святой – слава.