Часть 8
Когда я впервые серьёзно оступилась вне стен детдома, самой противной была реакция окружающих людей – никто от меня ничего другого и не ожидал.
В основу рассказа-дневника “Исповедь детдомовки” легла история читательницы. По её воспоминаниям я пишу этот рассказ.
Как же мне было противно от этого. Столько лет в казённых стенах я держалась, месяц в общежитии тоже никаких происшествий, но никто всерьёз не верил, что такие, как я вообще способны жить, не влипая в неприятности.
А история была банальной – студенческие посиделки в общежитии, на которые кто-то принёс алкоголь и запрещённые вещества. Не попробовать было нельзя, а попробовав, я автоматически стала самой дрянной оторвой в глазах тех, кто пришёл разгонять всю нашу сходку.
Домашние, дети, которые всё это и принесли, вдруг стали жертвами моего общества. Не знаю, как так вышло, что меня не отчислили и не отправили обратно в детдом.
Конечно, о моих подвигах сообщили всем, кому только можно. Но, наверное, впервые я радовалась, что у меня нет родителей, которые будут проедать мне мозг. В детдоме всё проще: провинился, получил наказание, отработал его и живи дальше до следующего проступка.
Моим соседкам по комнате досталось куда сильнее: одну забрали из общаги домой и она потом на автобусе по часу ездила на учёбу из соседнего посёлка.
Вторая после той истории каждый день в девять вечера звонила родителям и во всех подробностях рассказывала о том, как прошёл день, что она ела и пила, что учила. И обязательным пунктом беседы была торжественная клятва в том, что с детдомовкой она не то что дружить, а даже здороваться не будет.
Третью соседку родители лишили карманных денег, чтобы у неё не было возможности купить какую-нибудь дрянь. Вместо этого они раз в неделю закупали ей продукты и забивали наш холодильник под завязку.
Кстати, как раз родители Наташки оказались самыми адекватными и всё правильно поняли, сказав, что и без меня всё это гуляло по общаге. А виноватой меня назначили только потому, что за моей спиной нет никого, кто бы заступился.
Я была им благодарна, если вообще я хоть что-то понимала в благодарности.
Жизнь в детдоме очень изменилась. У нашего казённого дома появились спонсоры, которые перед Новым годом завалили всех воспитанников сладостями так, что больше половины потом слегли с диатезом, аллергией и прочими неприятностями.
Младшим подарили какие-то игрушки, а старшим – мобильные телефоны. Это был ужас и ад для персонала. Всех поглотили новые гаджеты, конечно, они были не такие, как сейчас, но для детдомовцев это было просто нечто.
Зачем сироте телефон? Чтобы звонить и писать сообщения тем, кто и так по сто раз на дню попадается тебе на глаза? Очередная промашка. Обычные люди в большинстве своём понятия не имеют, что такое система и чем можно помочь детям, которых она перемалывает год за годом.
И никакие сладости тоннами, никакие мобильники и телевизоры не сделают жизнь детдомовца счастливой. Единственное, чем действительно можно помочь – забрать оттуда ребёнка, вложить в него кучу сил, чтобы снова заставить доверять взрослым, и попытаться вырастить из него человека.
Больше ничем помочь нельзя. Это я вам, как детдомовка говорю.
Я перед выпуском снова оглянулась вокруг – все эти спонсорские подарки сильно испортили детей. Они стали ещё злее, ведь в абстрактном спонсоре многие видели того, кто его предал, а теперь пытается замолить свои грехи и откупиться такими вот презентами.
В некотором смысле дети были правы – поддержку детдом оказывали довольно крупные компании по меркам нашего региона. Денег у этих людей, как говорится, было просто завались. Вот они и слали их куда попало, думая, что делают доброе дело, помогают сиротами.
Но, как я уже говорила, воспитанники детдома существа ненасытные, чем больше даёшь, тем больше они начинают требовать. Если изначально ты решаешь помогать добровольно, то потом это становится твоей обязанностью.
И если в первый раз прокатит любой телефон, то потом от тебя будут требовать только самую последнюю и навороченную модель. И да, если принесёшь что-то не то, обольют помоями, не в буквальном смысле, конечно. Но смотреть на тебя с ненавистью будут сотни глаз, словно упрекая в том, что ты посмел сироткам дать не самое лучшее, когда сам спишь в мягкой кровати и ешь от пуза.
Но даже если каждый месяц будешь завозить самосвалами всяческие дары, возможно, где-то это тебе и зачтётся, но благодарности от воспитанников детдома не ждите. Для них вы лишь мешок с деньгами, который по каким-то своим причинам решил поделиться.
Искренне всем этим подаркам радуются только младшие, они ещё не до конца обросли толстенной шкурой, поэтому верят в чудеса, но и это длится недолго, к сожалению.
Мобильник появился и у меня. Теперь я чаще общалась с тётей Настей, а с Женькой мы виделись почти каждый вечер. У неё случилась первая влюблённость, а я непонимающе смотрела на неё, слушая рассказы о каком-то Пете.
У меня в голове не укладывалось, как какой-то мальчишка может лишить покоя и сна, заставить краситься, наряжаться и вести себя так, словно у тебя не все дома.
Наверное, за столько лет в детдоме я так привыкла ежесекундно держать оборону, что сама мысль, что кого-то можно подпустить к себе добровольно, казалась мне чем-то вроде безумия.
Да и отношение ко мне со стороны тех же немногочисленных однокурсников было специфическим – они, наслушавшись небылиц, считали, что все детдомовки легкодоступные и не по годам опытные в постельных делах. Нет, среди таких, как я нет святых и безгрешных, но и всех под одну гребёнку грести не стоит.
Были оторвы, были недотроги. Проще жили те, у кого, что называется, плохие гены. Они как-то спокойнее ко всему относились, многого не требовали. Довольствовались малым и не стеснялись что-нибудь выпрашивать, доедать за другими. И совсем сложно было тем, кто в детдоме оказался случайно.
Так к нам попала одна девочка, которую звали Миленой. Само имя уже не для детдома, как и она сама. Жила в хорошей семье, родители правда поздно её родили. Поэтому, когда они погибли в аварии, единственная бабушка была просто не в том возрасте, чтобы её взять на воспитание, а других родственников не было. Уважающие себя состоятельные семьи как-то не стремились сильно размножаться, передавали всё своё нажитое добро, усилия и внимание единственному ребёнку и так из поколения в поколение.
Так манерная и воспитанная Милена оказалась в детдоме. Её счастье, что на тот момент ей было уже шестнадцать. Кстати, она заняла мою кровать, и благодаря этому мне больше не нужно было приезжать на выходные в детдом, а на каникулы и праздники меня на гостевой режим брала тётя Настя.
Милене было тяжко, я видела это, когда мы встретились через три недели её там пребывания. Мне себя было не так жалко, как её. Тепличный цветочек, который почему-то оказался среди скал в самый разгар лютой зимы.
Её били, пытаясь приструнить, воровали её домашние вещи, заставляя носить самые потрёпанные обноски. Делали всё, чтобы девчонка сломалась. Но она, несмотря на свою утончённость и внешнюю хрупкость, держалась, не знаю, где она брала силы, но она держалась.
Мы обменялись номерами. Я помню, как перед моим отъездом, когда я собрала вещи и окончательно освободила для неё тумбочку, она так крепко обняла меня, что я слышала, как стучит её сердце.
Так у меня появилась почти сестра, наследница моей детдомовской кровати. Мы с ней как-то пообещали друг другу, что обязательно нарожаем кучу своих детей, чтобы, если вдруг с нами что-то случится, они были друг у друга.
Правда, в те свои почти семнадцать, я ни о каких отношениях и думать не хотела. Так противны мне были все эти парни.
Но на самом деле, наверное, я просто ждала своего человека. И дождалась.
_______