— Дядя Вася, какой-то я всамделишный, — с тоской произнес Сережа, ворочая вилкой в жареной щуке.
— Сережа, — степенно произнес дядя, — Не хочешь есть — отдай коту. Зачем ковыряешь?
— Дядь, ты меня не слушаешь, — огорчился племянник. — Всамделишный я, понимаешь? Что делать-то?
— Коту отдать, — озабоченно сказал дядя.
Он недовольно наблюдал, как щука теряет аппетитный вид.
— Какой же ты... — подбирал слово племянник, — Нечуткий ты, дядя. На, сам ешь свою щуку.
И племянник отпихнул тарелку в сторону дяди.
Тот подцепил щуку вилкой за хвост, осмотрел со всех сторон, перевернул, облизнулся и потащил в кошачью миску.
— Кот тоже хочет есть, — виновато сказал дядя, поглядывая через плечо на племянника. — Ты ведь не будешь?
Племянник глухо молчал. На виске его пульсировала жилка.
Дядя открыл форточку, позвал кота: «Гульбарс, иди щуку есть», и подошел к племяннику.
Тот гневался.
Дядя погладил племянника по макушке и сказал:
— Конечно, ты всамделишный. Что ж тут плохого?
— А что ж хорошего? — капризно тянул племянник. — Все люди как люди, а я — ненастоящий. Всамделишный.
— Ээ... — протянул дядя. — Выходит, ты слово перепутал.
Сережа поднял мутные очи на дядю. — Всамделишный — это и есть настоящий, — с мягкой улыбкой втолковывал дядя, — А ненастоящий — это самодельный. Это антонимы, Сережа.
— Попрекаешь?! — горько молвил племянник.
— Чем? — удивился дядя.
— Словарным запасом стыдишь? Язвишь? Щуку коту швырнул, а мне — кило презрения? Я — без ужина теперь, да? Эх, дядя, дядя.
Захлебываясь от горечи, племянник выдул стакан воды и поплелся в спальню, хватаясь руками за стены.
Через час в спальню племянника зашел дядя. Племянник лежал на боку, поджав ноги к груди. Один глаз его был закрыт, влажный второй сквозь ресницы щурился на свет настольной лампы.
— Сережка, — таинственно прошептал дядя. — Угадай, откуда Гульбарс начал щуку есть — с хвоста или с головы?
— С жопы, — с надрывом ответил Сережа.
— Правильно, — сказал дядя и присел на корточки возле постели племянника. — Люблю я тебя, Сережка. Очень мне нравится твоя проходимость.
Племянник вздрогнул, приподнялся на локте и вперился в дядю.
— Прозорливость! — быстро поправился дядя. — Вишь, перепутал.
Записки о дяде и племяннике