Из магазина шли с тремя большими гружёными пакетами.
Санька настоял, чтобы их нагрузили поровну, хоть и понимал, что ему придётся тяжелее всех. Но он терпеливо нёс свой пакет, который так и норовил поскрести по земле и порваться.
После ужина, когда все дела, наконец, были переделаны, бабушка уселась с вязаньем на диване. Сонька устроилась рядышком и принялась следить за быстро мелькающими спицами.
- Бабуль, а ты меня вязать научишь?
- Обязательно.
- Бабуль, а как ты не устаёшь столько всего делать и делать?
- Устаю, конечно. Но кто ж за меня сделает? Вот, носочки надо внучку довязать. Зима придёт - холода наступят. Не успеешь и оглянуться. А ножки тепло любят.
- А ручки?
- И ручки тоже. Вишь, я тебе рукавички привезла. Из козьего пуха. Чтоб ты зимой не замерзла, заранее связала. Сашенька, внучок! Иди, носочек примерь? Осторожненько натягивай на пяточку, не уколись спицами-то.
Пока Санька примерял наполовину связанный носок, Сонька побежала в детскую и достала из «зимнего» отделения шкафа подаренные варежки. Надела их и, прижимая руки к щекам, пошла к бабушке:
- Такие тёплые, мягкие. И очень прекрасные! А этот узор что обозначает? Что я – звёздочка?
На белых варежках был вывязан чудесный орнамент – ярко красные звёздочки. По три на каждой варежке.
- Этот орнамент – оберег от злых сил, - серьёзно сказала бабушка. – Беречь тебя варежки будут. От бед всяких.
Сонька с удовольствием поверила и уважительно посмотрела на красные звёздочки.
- Я не шучу. Будешь носить сначала сама, потом дочке своей передашь, потом внучке.
- А мальчик может их носить? – о чём-то запереживала Сонька.
- Конечно, может.
- Тогда я Саньке буду давать немножечко поносить. Чтоб его тоже стерегли.
- О! Ещё чуть-чуть осталось довязать, - радостно подытожил Санька носочную тему и пошевелил пальцами, торчащими из недовязанного носка. – Ух ты, как греет! Даже пятка горячая стала, будто печка.
- Бабуля, а как это – из козьего пуха? – рассматривая клубок, спросила Сонька. – Прям из настоящей козы?
- Из самой настоящей козы, из Манюни, - рассмеялась бабушка. – Я специальной щёточкой из неё пух вычёсываю, потом пряжу пряду и в клубочки сматываю.
- У тебя есть коза Манюня?! – округлив глаза, застыла от неожиданности Сонька. – Ты нам ничего не говорила!
- Так она недавно у меня. Сосед в город переехал, вот мне свою Манюню и оставил. А я и рада – ладная козочка, и характер покладистый. А что мала росточком, так это ничего. Мал золотник, да дорог. Её и пёс мой принял, Перчик.
- Бабуля, а ты почему Перчика Перчиком назвала? – с каждым новым ответом у Соньки появлялось всё больше вопросов.
- А кто он такой?! У него с самого детства характер не больно дружелюбный, перчёный. Вот и назвала Перчиком. Да и ему понравилось. Как ни позовёшь по имени, так обязательно тявкнет. Разговаривает…
- Баба Макоша, а у тебя кот есть? – опустив глаза, спросил Санька.
- Был кот. Но состарился. В тайгу ушёл, умирать.
- И как ты теперь без кота живёшь?!
- Ну, как… Живу-поживаю. Но мыши одолели. Уже и Перчик их взялся гонять.
- А ты снова котика возьми?
- Не могу сейчас. Сердцем ещё не отошла. Тиша-то недавно ушёл, года ещё нет. Погрущу пока. Потом видно будет.
- У Бабы Ёжки в сказке тоже кот Тиша был… - зачем-то сказал Санька и посмотрел на сестру.
- Бабуля, это что же, Манюня с Перчиком сейчас там одни в доме? Без тебя? – тревожно сверкнула глазами Сонька.
- Не одни, конечно. Соседка – подруга за домом присматривает. И за животинушкой моей. С ней не пропадут. Надёжная она, подруженька моя. И накормит, и вылечит, если что. Травница, в четвёртом поколении. А может, и раньше.
- Это как?
- Ну, про травы всё знает. Собирает их, отвары делает, лечит. Прабабка её тоже травница была. Потом - бабка, потом - мать. Столько секретов ей поведали – кладезь целый. Я вам от неё трав-то привезла. Чтоб здоровенькие были и бодренькие. Таблетки-то пить – здоровья не напасёшься. Да и не дёшево это.
- А варенье – это тоже от неё?
- Варенье - от меня. Сама ягоды собирала, в лес ходила, по бруснику-землянику. Да и других ягод в тайге полно. Лесную смородину – красную и чёрную, голубику, чернику, княженику собираю.
- Это для княжнов, что ли, княженика? То есть, для княжней? – попытался сладить с родным языком Санька.
- Не только для княжон, – развеселилась бабушка. – Для всех. Чудесная ягода: похожа на малину, а запах и привкус ананасовый, полезная и целебная.
- Ух ты! Я про такую ягоду не слышал даже. Баба, а Перчик с тобой в лес ходит?
- А как же! В тайге собака – первый друг. И защитит, и к дому выведет, если потеряешься.
- А ты Волчка в лесу видела? – осторожно спросил Санька.
- Ну, Волчка ли, не знаю. Но волков видела, и не раз. Может, опасности они от меня не чувствовали, а, может, не голодные были, но не нападали. Стороной проходили. Они же не всегда на людей кидаются. Чаще такое случается в голодное время - осенью и зимой. Вообще, чтоб в тайгу ходить, надо её законы знать…
- Да уж… - вздохнул Санька. – Прям сказка какая-то. Баба Макоша, а можно я к тебе в гости приеду?
- Вот подрастёшь немного, и приезжай. Через годик.
- А я – не приезжай?! – возмутилась Сонька.
- И ты, конечно, приезжай, - засмеялась бабушка. – Как же я без тебя управлюсь-то?
- Ну, потерпи маленько, - развеселилась и Сонька. – Вот садик закончу через годик – и как приеду, как начну тебе помогать да Манюню с Перчиком любить!...
- … шоколадки им покупать, – подхватил Санька.
И опять всем троим стало смешно. По квартире рассыпался звонкий Санькин смех, переливчатый – Сонькин и тихий – бабушкин. За окном, не прерываясь ни на минуточку, шумел дождь, навевая покой в душе и располагая к дальнейшей беседе.
- Бабуля, я вот всё время думаю, почему тебя Макоша зовут? Ведь нет такого имени - Макоша, - Сонька придвинулась ближе к рассказчице.
- Это меня ещё в школе прозвали. Классе в шестом. Приехал как-то к нам в деревню учёный человек, из города. Собрал народ в библиотеке. Про русские традиции рассказывал, про древность, про богов наших, их раньше-то много было. «Вот, говорит, как раз завтра, двадцать восьмого октября - праздник богини плодородия Макоши. Издревле празднуется. Также Макошь является покровительницей женских работ и девичьей судьбы.». И тут вдруг Стёпка, одноклассник мой, как крикнет: « А у нас своя Макоша есть – Машка Кошелева!», и тычет в меня пальцем.
- А ты - Машка Кошелева была?! То есть, Маша… - Сонька была крайне удивлена. Ей и в голову не приходило, что бабушка не сразу бабушкой родилась. А была вначале девочкой, примерно такой же, как и она. Впрочем, Сонька не размышляла на эту тему.
- Ну, да. Мария Кошелева. С тех пор и приклеилось ко мне это имя – Макоша. А я не возражала, да и бесполезно это. Стёпка потом ещё долго гордый ходил, от своей смекалки и находчивости. И больше всех меня задирал: Макоша да Макоша! Как будто дразнил, глупый…
- А что потом со Стёпкой стало? – почему-то тревожно спросил Санька.
- Со Стёпкой-то? Нормально всё. Школу закончил, в армии отслужил. Вернулся в деревню, плотничать начал. Дома новые строил – народ в деревню потянулся.
- А ты чего... делала? – Санька чувствовал скрытую интригу, но не мог выразить словами.
- Я после школы в педагогическое училище поступила, в городе. Закончила, приехала домой. В свою школу работать пошла, детишек учить. Прозвище моё и там не отстало. В глаза называли Марией Ивановной, а за глаза – Макошей.
- А женилась ты на ком? – спросил в лоб Санька, не выдержав уклончивых, как ему показалось, ответов рассказчицы.
- Замуж за кого вышла? За Стёпку, конечно. Он меня ещё в школе полюбил, как потом сказывал… Из армии пришёл, посватал. Свадьбу сыграли… - бабушка задумалась.
- И я там была, мёд – пиво пила… да, бабуля? – Сонька наклонилась и заглянула бабушке в глаза.
- Да, внученька… Потом у нас дочка родилась – ваша мама. А однажды, когда она ещё маленькая была, Степан в лес с бригадой пошёл, на заготовки. И пропал. Без вести. Забрала его тайга. Дочку, Екатерину Степановну, я уже одна поднимала, без него.
- Без дедушки? Нам мама говорила, что папу своего почти не помнит, - всхлипнула Сонька и начала кулаками тереть глаза, силясь не расплакаться, так как это было бы совсем не вовремя.
Санька сидел с суровым лицом.
- Я люблю своего папочку, - тоненько сказала Сонька. – И всегда его помню, и никогда не забуду. И с двадцать третьим февралём поздравлю.
- А я маму – с восьмым мартом, - блеснул глазами Санька. – И цветы ей подарю. Ромашки. Сам нарву, за домом.
- Восьмое марта – это весна! Ромашки летом растут, а не весной! – у Соньки моментально высохли глаза, от Санькиной глупости.
- А я летом подарю.
Сонька оставила без комментариев вопиющую неосведомлённость и упрямство брата, только покачала головой.
За этим увлекательным и важным разговором они не заметили, как кончился дождь, и за окном стало тихо и темно. Бабушка довязала носок и вздохнула, закрыв последнюю петлю:
- Ну вот, носочек готов! На сегодня план выполнен.
- Ещё не весь выполнен. Ещё ночной объём и волшебная сказка! – возразила Сонька.
«Ночным объёмом» у Соньки назывались обнимашки и мурлыканье перед сном с мамой, папой, а теперь и с бабушкой.
- Сказка? Ах, да, конечно, - бабушка провела рукой по своим убранным в узел волосам.
- Тогда мы – мыться, бриться, полоскаться на ночь, да, Санечка? – обрадованно воскликнула Сонька и великодушно уступила брату свою очередь в ванную. Санька весело заплескался в воде, а его сестра пошла на кухню, чтобы выпить вечерний кефир. И пожалеть о том, что ещё нет завтрашних утренних лепёшечек с вареньем.
Пока малышня готовилась ко сну, бабушка включила телевизор. На канале «Культура» шёл старый художественный фильм…
- Бабуля! Мы – всё! – крикнула из детской Сонька, когда они уже лежали под одеялами, чистые, довольные и гордые собой. – Иди к нам! Мы ждём сказку!
Ответа не последовало. Думая, что бабушка не слышит, Сонька крикнула ещё раз, на этот раз громче.
- Может быть, бабушка ушла куда-нибудь? – предположил Санька.
- Пошли, посмотрим, - Сонька уже слезала по ступенькам вниз, держа подмышкой Каркушу.
Они, крадучись, вышли из детской и тихонько заглянули в залу, где работал телевизор. Бабушка спала, сидя на диване, подперев голову рукой. На коленях у неё лежал пушистый, только что связанный носок, настолько похожий на котёнка, что если бы он заурчал, Санька с Сонькой ни капельки бы не удивились. Но носок молчал, бабушка тоже молчала, равномерно дыша во сне. Лицо её было спокойным. Если не считать поперечную складочку на лбу, между бровями, которая придавала лицу озабоченный и слегка печальный вид.
- Ну вот. Я так и знала. Я прям чувствовала, что сказки сегодня не будет! - шёпотом огорчилась Сонька.
- Хватит тебе! Что ты мучаешь бабушку! – тоже зашептал Санька, прямо в ухо сестры. – Видишь, как она устала! Пусть поспит немножко до утра. А завтра снова проснётся и будет весёлая.
Соньке стало неловко от своей нечуткости, и, чтоб загладить вину, она подлизалась:
- Смотри, какая баба Макоша у нас красивая… Даже когда спящая. Надо её укрыть. А то спящие люди всегда холодеют, мне папа рассказывал.
Две неслышные мышки молча принесли из детской одеяльце и осторожно положили его спящей красавице на колени. Та пошевелилась, но не проснулась.
Затем, выключив телевизор, мышки скользнули в свою комнату-норку. Юркнули в постельки под одеялки. И, прошептав друг другу: «Споки-ноки!», тут же заснули крепчайшим сном.
Это были хорошие, дружные мышки – Санька и Сонька.