Там, где звенит водопадом скала,
чёрная лошадь ко мне подошла
и головою коснулась руки —
ноздри и губы мягки.
Мерно и тихо вздыхает, пока
шерсть её тёплую гладит рука,
снова в плечо упирается лбом.
Неразличим в голубом,
в дымке, что льётся на лес и на гору,
сокол расправил крыла или ворон.
Да колокольчик коровий слыхать,
но не видать пастуха.
Ты к водопаду спускалась напиться?
В поле поодаль твои же сестрицы:
грива у рыжей светла добела,
белая — гриву зажгла
пламенем лиственным дуба и бука.
Что надышать мне стараешься в ухо?
Бархатной, южной исполнены ночи
чёрно-сливовые очи.
Там, где скалу выгибает подковой,
эхо от капель и каждого слова,
и небеса возлежат на дубах —
сизые, аж сголуба.
Русло сухое в корнях и в камнях.
Не убоюсь я ни ночи, ни дня:
оберегая от всякого зла,
лошадь ко мне подошла.