Расхожая фраза, с которой очень хочется согласиться. Хотя бы потому, что ещё на моей памяти критиковать учителя в присутствии ученика было НЕВОЗМОЖНО. Не то, что "неодобряемо общественным мнением", а просто - последнее дело. Настолько общество старалось быть единым в своих требованиях к детям, что: "Учитель всегда прав. Если тебе кажется, что неправ - см. пункт первый".
Но и тогда ведь учителя были очень-очень разными? И поговорка "ума нет - иди в пед" придумана задолго до нас.
И когда в День учителя пафосно цитируют Некрасова: "Учитель! Перед именем твоим/ позволь смиренно преклонить колени!" - эту цитату не продолжают. Никогда. А то ведь слушатели вспомнят, что стихи посвящены отнюдь не собирательному "народному учителю", не преподавателю гимназии или гувернёру, а конкретно Белинскому Виссариону Григорьевичу. Который не имел к школе ни малейшего отношения.
Вспоминая учителей из русской классики, от Вральмана до Беликова, убедимся: наши классики видели в учителях НЕУДАЧНИКОВ. Тех, кто по самым разным причинам не смог добиться в жизни чего-то большего.
А вот отношение к наставникам очень разное: кого-то боятся, над кем-то смеются, но есть и те, кого любят. Хорошие люди. И совсем уж нечасто встречаются учителя, которых ученики жалеют. Наверное потому, что жалость подросткам вообще мало свойственна.
(Вспомните "Детство Тёмы" Гарина-Михайловского. Класс буквально умирает со смеху над учителем... умирающим от туберкулёза! Умер - жаль, не над кем больше потешаться).
(Рассказ о Детстве Тёмы здесь:
Но ведь и так ясно, что уважают тех, кто заслуживает уважения. Гораздо интереснее рассмотреть отношение государства. Считало ли оно Учителя "господином"?
Как будто, да, если так и полагалось обращаться: "господин учитель". Но ведь и к гимназисту обращались "господин гимназист". Формула вежливости, не более. А вот испортить судьбу гимназисту учитель очень даже мог - у него на это полномочия от государства. Он - государственный служащий, чиновник. И мундир ему полагался. А если это учительница - то и длина юбки, и высота каблука регламентировалась.
(Лет пять назад в недрах Думы вызрел проект одеть наших учителей в униформу "с элементами обмундирования времён Великой отечественной войны". С целью повышения престижа профессии. Без комментариев).
Но общество единодушно во мнении: престижна та профессия, где можно ЗАРАБОТАТЬ. А заработать в школе нереально. Ни сейчас, ни "раньше".
Кассиль или Катаев - ценнейшие свидетели. Но пожалуй, интереснее всех галерея учителей получилась у Александры Бруштейн в её трилогии "Дорога уходит в даль". Портреты наставников колоритны настолько, что рассказать хочется о каждом, но раз уж речь о "материальном" - ограничимся лишь одним портретом, одной историей.
Классная дама по прозвищу Гренадина (Агриппина Петровна) - человек хороший. Глупо давать прозвища хорошим людям, но так уж повелось - дают всем учителям. Душевные качества с первого взгляда не увидишь, а гренадёрский рост и походку, как на параде, оценили сразу.
Гренадина не шпионит за ученицами, не доносит начальству, и вообще порой отключается - пишет что-то в толстую тетрадь. А в глазах слёзы.
- Переписывается с нежным Ромео? - гадают девочки, и смеются.
Но вот Сашенька Яновская оставлена на два часа после уроков. За шалости. И что же она видит?! Гренадина оставила ключ в ящике стола! А в столе ведь её таинственная тетрадь! Стыдно лезть в чужие тайны, но любопытство неодолимо...
А это, оказывается, дневник. Отрывочные записи о происшествиях в школе. То одну, то другую учительницу ругает то директор, то инспектор, а они, бедные, "очень плачут": у их учениц нашли запрещённые, неприличные книжки Поль де Кока! За что учительницам деньги платят, если девочки-подростки читают "про это"...
А вот и то, что интересно не только Сашеньке, но и нам, потомкам:
"20 ноября. Выдали жалованье за месяц. Когда получаешь на руки такие большие деньги (все-таки 20 рублей!), кажется, что ужасно богатая, все можешь купить. А распределишь расходы на месяц — и ни, на что не хватает.
Вот мой месячный расчет:
в эмеритальную кассу (вычитают на старость) ... 2 руб.
папе послать………….. 5 руб.
за комнату………….. 3 руб.
на еду (по 20 коп. в день)……… 6 руб.
квартирной хозяйке в счет долга……. 50 коп.
чай и сахар………….. 1 руб.
Итого….. 17 руб. 50 коп.
На все остальное — мыло, баня, спички, керосин, почтовые марки, ремонт одежды и обуви — остается мне 3 руб. Вот и все мое богатство!
Очень мучает меня долг хозяйке — 3 руб. Послала папе, чтобы подкормить его после воспаления легких. Уговорились с хозяйкой, что буду выплачивать по 50 коп. в месяц в течение семи месяцев! Значит, верну ей не 3 руб., а 3 руб. 50 коп. А она имеет такой вздорный характер, что просто описать невозможно! Я выплачиваю очень аккуратно, но она каждый день напоминает, что она моя благодетельница. Сегодня я из-за ее характера ушла утром в институт без чая. Когда попросила, как всегда, разрешения налить себе стакан кипятку из ее самовара, она вдруг говорит со злостью: «Заводите свой самовар!» Я даже заплакала. Очень обидно, когда ты ни в чем не виновата, а к тебе — с грубостью и злостью…"
И тут же письмо папе. О том, как хорошо здесь живётся и работается. Начальство доброжелательное, комната светлая, девочки умные, и денег хватает даже на шоколад, только будь, папа, здоров и не волнуйся.
Читатель и сам "вычислит", что папа уже на пенсии, и пенсия у него ещё меньше дочкиного жалования.
Сашенька закрывает стол с тетрадью, чуть не плача от стыда за себя - похитительницу чужих "тайн", и от ЖАЛОСТИ. К несчастному человеку.
А через год Гренадина исчезнет: её переведут работать в другой город. Учитель даже места службы себе не выбирает - едет, куда пошлют.
(Рассказ о книгах А. Бруштейн здесь:
Так это ещё большой город (Вильно) и солидный институт! В уездных городах, в сёлах и жалование было меньше, и обязанностей больше. И на истопниках экономили - учитель был обязан прийти за полтора часа до начала занятий, чтобы протопить печь.
Но быть может после Революции престиж профессии подняли?
А об этом поговорим завтра.