В конце мая Василий бросил пить. Делать это он не собирался. Не только накануне вечером, но и после, утром не было у него такой мысли в голове. Наоборот, выбравшись из своего убежища - чердачного помещения в предназначенном на слом деревянном доме, построенном в прошлом или позапрошлом веке, куда он переселился из «общаги», в которой коротал зиму, он отправился на поиски пропитания.
Общагой местные бомжи называли какое-то строение, большей частью вросшего в землю. Для чего оно предназначалось – неизвестно, да и не имело это никакого значения. Главное – внизу, под дощатым полом находилась толстая труба системы отопления. К тому же здесь никогда не ступала нога ни одного сантехника.
Куда подавалось тепло – никто из бомжей не знал. Кто и когда нашел эту «общагу» - это тоже было неизвестно. А что касается деревянного пола, то его, судя по ступеням, ведущим вниз сразу от двери, здесь, вообще, не должно было быть. Доски были уложены какими-то людьми, наверно, предыдущим поколением бомжей, на выступы в бетонных стенах, опираясь средней своей частью на горячую трубу диаметром, как заверял Петрович, сантиметров тридцать.
Этот Петрович, такой же бомж, как и все остальные, раньше был каким-то инженером. Зимой, в сильную стужу или в буран, когда обитатели «общаги» оставались «дома», он иногда рассказывал, как при выполнении ответственных работ делаются различные расчеты.
Уже в первые дни после того, как его позвали переночевать в тепле, и он стал обитателем «общаги», Василий понял, что в этой небольшой компании, а их было шестеро, есть довольно интересные люди. Кроме инженера, был здесь кандидат каких-то наук, врач- хирург и шофер-дальнобойщик. Шестым оказался бывший каменщик, когда-то строивший в этом городе кирпичные жилые дома.
Как попал в «общагу» и в бомжи сам Василий? Об этом его однажды спросил бывший инженер. Получилось так, что вернулись они с «промысла» в тот день первыми, да к тому же оба с непустыми руками. Инженер раздобыл бутылку «паленой» водки и какую-то просрочку на закусь. Василий тоже выложил свою добычу на стол: пару просроченных сырков, недоеденный кем-то и брошенный или случайно уроненный чебурек и початую бутылку пива «Балтика».
–Уууу! Так мы сегодня пируем! – радостно потер руки инженер.
До темноты они сидели, разговаривали. Беседа текла размеренно и душевно…Нет, «в жилетку не плакались», просто рассказывали о прошлой жизни.
После того разговора завязалось у них что-то вроде дружеских отношений. Общались мало, понимание было и без слов. Инженер весной собирался другую жизнь начать.
– Главное для меня – поделился он с товарищем по несчастью – Документы себе сделать. То есть, паспорт. Вот, если точку удастся поставить в этом деле, то возврата к жизни бомжа не будет. – утверждал Петрович – Объявлений о требующихся работниках хватает. Завербуюсь на какую-нибудь вахту. Диплом, правда, потерялся, как и трудовая, но я и в грузчики пойти готов. А потом можно и документы восстановить.
Но его мечты так и остались мечтами. Не получилось у инженера вернуться к нормальной жизни. В последние майские дни сбила его какая-то автоледи. Случилось все на пешеходном переходе. На красный та дамочка проскочить решила. Как все произошло, Василий собственными глазами видел. Ждал инженера на другой стороне улицы. Инспекторы ГИБДД, приехавшие на происшествие, оформлять протокол начали. Автоледи тут же звонить куда-то бросилась. Потом хороший джип подошел. Какие-то люди из него вышли, с инспекторами разговаривали. Потом уехали все. Дамочкину машину на эвакуаторе увезли. Она, после того, как инженера наповал своей «Тойотой» убила, растерялась или просто расстроилась, - в бордюр высокий въехала. Да так, что у машины внизу что-то оторвалось.
В тот же день Василий из «общаги» на чердак перебрался. Не мог он больше находиться там, где когда-то инженер с ним жил. На чердаке том он давно нашел что-то вроде летней комнаты. Даже окно там было устроено и стены тесовые. Решил, что обратно в «общагу» переберется только поздней осенью, если доживет, конечно. Ведь кто его знает, как и что может повернуться. Автоледи с богатыми покровителями в городе много. Кто их знает: может, и за его грешной душой какая-нибудь из них охотится.
Чтобы стресс снять да инженера помянуть на вырученные от сдачи металлолома деньги бутылку самогона купил, да закуску кое-какую. Самогон хороший взял. Правда, его дороже продавали. Но и инженер хорошим человеком был. Такого нельзя поминать чем попало.
Но жизнь продолжалась и утром, выбравшись из своего убежища, отправился Василий на промысел. Неподалеку от реки строительную площадку готовить начали, какие-то старые строения сносили. Там вполне можно было какими-нибудь железками «разжиться», а если повезет, то алюминием или медью.
Идти предстояло по хорошей улице, где и жилые дома, и магазины были хоть и не новыми, но не уступали по внешнему виду новостройкам. Да и уютнее там было. Инженер как-то сказал, что «по-домашнему».
Когда Василий прошел уже половину пути, где-то впереди послышалась музыка. Это был баян. Как отметил бомж, музыкант был так себе. Таких обычно принято называть сельскими гармонистами средней руки. Правда, в последние годы баян, аккордеон, гармонь стали такой редкостью, что любой, хоть немного освоивший инструмент, вызывал у окружающих интерес.
Так было и сейчас. Неизвестно, по какому случаю какие-то молодые люди вынесли из дома стул, поставили его посреди тротуара. Один из них, устроившись на нем, играл на баяне несложную мелодию. Когда к месту действия подошел Василий, на тротуаре уже начала собираться небольшая толпа, щедро одаривавшая исполнителя аплодисментами.
Бомж не стал подходить к слушателям, логично предполагая, что его или прогонят, или просто отойдут в сторонку, скорчив «минус лица». Он стоял в стороне и смотрел на правую клавиатуру инструмента, по которому бегали пальцы молодого баяниста.
–Да уж, музыкантик-то так себе! Безымянный палец и мизинец работают как-бы неуверенно, из-за этого звуки мелодии становятся какими-то «постными». А басовой аккомпанемент, - это вообще «тихий ужас» – думал, естественно молча, бродяга – Видно, с левой рукой у парня сложностей ещё больше, чем с правой.
Пристальный взгляд Василия не укрылся от внимания одного из товарищей баяниста.
- Эй, бомж, что уставился, баяна не видел никогда или сам попробовать хочешь вот так поиграть? – с презрительным смехом обратился он к Василию. – Это тебе не ляп-тяп. Это инструмент музыкальный.
Василий молчал. По опыту знал: случись какая стычка ,- виноватым назначат его.
- Что молчишь, говорить на своих помойках разучился? – продолжал доставать Василия молодой человек, - Сань, - обратился он к музыканту, - дай бомжу баян, пусть в руках подержит.
- Ты что, заболел? – недовольно отозвался баянист.
- А что! Надо ведь простого человека к прекрасному приобщать! – глядя на молча стоявшего Василия, неотрывно смотревшего на баян, не унимался молодой наглец - дай подержать. Он ведь наш человек, из народа. Пользу приносит. Если бы не такие, как он, в городе мусора намного было бы больше. – И, обратившись, к застывшему на месте бомжу, спросил его, - хочешь попробовать? Наверно играл раньше, пока не спился?
Терпение Василия лопнуло. Он сам не понял, как пошел к стулу, на котором сидел музыкант. Казалось, что каждый шаг ему дается с трудом. Молодой человек встал со стула, поставил на него баян, посмотрел на подошедшего бомжа, пробормотал что-то недовольное, отошел в сторону.
Пальцы, не касавшиеся баянных кнопочек уже три года, помнили все. Василий, не задумываясь, играл что-то совсем простое. Музыкант, передавший этому бомжу инструмент, и вся его компания с удивлением смотрели на человека, подбородок которого покрывала неухоженная щетина, быстро бегающие по кнопкам баяна пальцы были заскорузлыми, одежда… ее, вообще, трудно было сравнить с чем-либо.
Также молча, с нескрываемым удивлением и восхищением, стоящие в толпе люди смотрели на виртуозно играющего на баяне Василия. Вероятно, среди слушателей были и такие, кто разбирался в музыке, и теперь они понимали, что этот, неизвестно откуда взявшийся немытый и нечёсаный бомж – музыкант «от бога».
Неожиданно Василий остановился. Посмотрел куда-то поверх голов слушателей и начал играть «Полонез Огинского». Он знал, что исполнит это произведение, не потеряв ни одной ноты, не допустив ни разу фальши. Слушателей становилось всё больше. Теперь это была уже настоящая, хоть и небольшая толпа. Люди смотрели на играющего и видели, как его глаза наполняются слезами. Как эти слезы тонкими ручейками скатывались по его щекам, от чего на них появлялись грязные полоски. Неизвестно, почему, но какая-то женщина, стоявшая ближе других к баянисту, тоже пустила слезу, незаметно смахнув её беленьким платочком
Наконец, звуки музыки стихли. Василий снял с плеч ремни баяна, встал, поставил инструмент на стул. Молча шагнул вперед. Ему нужно идти туда, где он мог найти какой-нибудь металлолом, чтобы обеспечить сегодняшний день.
- Подожди, - чуть не крикнул молодой человек, тот самый, который предлагал Василию поиграть на баяне, - Вот возьми, - протянул ему пятитысячную купюру.
- Нет, - отпрянул бомж, - не надо. Я не нуждаюсь. Я зарабатываю.
- Да что мы в самом деле, - вдруг крикнул кто-то в толпе, - всякое с человеком бывает. От сумы никто не застрахован. Давайте поможем, кто сколько сможет.
- Не надо! – закричал Василий и, закрыв зачем-то голову руками, плача навзрыд, побежал по улице.
Отбежав метров на сто, он опустился на стоящую у автобусной остановки скамью.
- Извините, - услышал постепенно приходящий в себя бомж чей-то спокойный голос, - Я слушал вашу игру. Я не музыкант, но немного понимаю в этом. Так исполнять «Полонез Огинского» мог только Василий Петлин. К сожалению, он куда-то исчез из нашего города. В последнее время он работал в колледже Культуры. Создал там ансамбль народных инструментов. Концерты!.. Это было что-то неописуемое! А вы, случайно, не встречались с Василием Петлиным?
- Нет, - ответил Василий. Почему-то ему снова захотелось заплакать.
- Я шел за вами, старался не отстать, - человек, немного понимающий в музыке, сел рядом с бомжом. – Понимаю, что не вовремя, но у меня к вам деловое предложение. Знаете ресторан «Речной перекат», он у реки, недалеко отсюда? Я его директор. У нас есть девочка. Она неплохо поет, но, согласитесь, петь под караоке – это даже не ширпотреб, а гораздо хуже. Я предлагаю вам работу…
Договорить человек не успел. Василий, чувствуя, что его глаза вновь наполняются слезами, отвернулся, встал, шагнул в сторону.
- Вы не можете вот так просто взять и уйти, - настойчиво, убедительно и торопливо буквально наступал на него, перегородивший дорогу человек, - вы – настоящий музыкант. Вы нужны людям. Вы просто не имеете права закапывать свой талант. Вы…
- Я бомж, - дрожащим голосом ответил, все также отворачивающийся в сторону Василий.
- Ну и что! Жизнь не всегда складывается так, как мы хотим.
- Бомж я! Неужели не понятно? Немытый, небритый, питающийся на помойках бомж, - Василий теперь говорил, глядя своими мокрыми от слез глазами прямо в глаза этого настойчивого незнакомца, пытаясь донести до незнакомца свою мысль - Я вчера вечером бутылку самогона выпил. Друга поминал. Мой друг вчера погиб под колесами машины какой-то козявки, выручать которую приехали люди на хорошем джипе. А друг мой был инженером. Он классным инженером был, пока жизнь его не закрутила, не пережевала и не выплюнула на помойку как мусор какой-то. А вы мне про какой-то ресторан, да про музыку.
- Идемте со мной, - незнакомец чувствовал, что, если сейчас продолжить уговоры, то этот плачущий музыкант без определенного места жительства откажется, просто убежит от него, а вот так, сказать «идемте», он пойдет, - Я вас отвезу, покажу место работы, потом обговорим все остальное и купим инструмент, какой вы скажете. Как ваше имя?
- У меня нет имени. Я просто бомж.
- Хорошо, пусть будет так. Когда имя появится, сообщите мне это.
Они вернулись к тому месту, где совсем недавно Василий играл на баяне. Толпы уже не было. Молодые люди исчезли вместе со стулом и с баяном. Машина незнакомца стояла шагах в сорока.
- А вообще-то, не будем терять время, - незнакомец кивнул на магазин, напротив которого стояла машина. - Кстати, я Алексей Семенович. Идите за мной.
В магазине он, указав на Василия, коротко сказал продавцам:
- Темно-коричневый костюм, две белые и две голубые рубашки, черный и красный галстуки, ну и все остальное в двойном количестве, что нужно человеку.
- На него? – недоуменно изумились продавцы.
- Я что-то не так сказал? – подтвердил заказ Алексей Семенович, - обувь у вас в том отделе? – кивнул он в глубину магазина.
- Да, - стараясь отвечать без изумления приветливым тоном проговорила рыженькая девушка-продавец.
- Вы какой размер обувь носите? – обратился Алексей Семенович к Василию?
Из магазина они вышли почти через час. На попытки Василия сказать что-то по поводу всех этих рубашек, туфлей, костюма и всего прочего, его благодетель коротко ответил:
- Это не подарки, я вам в долг даю, - и назвав величину зарплаты, которую бомж будет получать за работу в ресторане в качестве музыканта, сообщив, что к этому добавятся чаевые, от чего Василий окончательно осоловел, сказал, что теперь остается лишь заехать в магазин музыкальных товаров.
Ресторан находился в каком-то старом, реконструированном строении. Выглядел он очень даже неплохо. Перед ним, ближе к реке, была устроена смотровая площадка, с которой можно было наблюдать за редкими судами и всем прочим, что могло появиться на водной глади. Алексей Семенович, показав Василию ресторан, провел его через кухню к заднему входу, через который загружались продукты. Снаружи была еще одна дверь. Заранее взяв ключ в своем кабинете, куда они тоже заходили, он открыл ее. За дверью оказалась маленькая квартира.
- Там, - указал директор на маленький коридор, - две двери. Одна ведет в кухню, вторая в санузел. Примите душ, побрейтесь, вот вам бритвенный станок, - протянул он коробочку, - в общем, приведите себя в порядок. Я позвоню Маше. Это девушка, которая поет. Она придет, часа в четыре. Может, хоть что-то сегодня под ваш аккомпанемент у нее получится.
Когда Алексей Семенович вышел, силы оставили Василия. Он опустился на пол. Слезы потоком лились из его глаз.
- За что мне это все? – шептал тот, кто еще утром был обыкновенным бомжом, а теперь вновь становился музыкантом, который будет выходить на сцену и играть.
Прошлое проносилось в голове, как кадры кинофильма. Музыкальная школа. Первое выступление, первые аплодисменты. Консерватория. Конкурс до прослушивания тридцать человек на место. После прослушивания конкурса нет. Потом работа в областной филармонии. Постоянные сплетни и склоки. Позвали преподавать в колледж культуры. Там было проще и лучше. Тогда же встретил Любу.
Их роман развивался молниеносно. Через три месяца – свадьба. Все было прекрасно. Жилищный вопрос, правда, осложнял дело, но однокомнатную «брежневку» купить сумел. Четыре года длилось это счастье. Детей, правда, не завели, жена говорила: «Чуть позже, когда обзаведемся всем». А потом…
Люба начала исчезать сразу на два – три дня. Она объясняла это какими-то командировками. Василий ни разу не задумывался над тем, какие командировки могут быть у бухгалтера. Он, как говорится, с головой ушел в работу. Ансамбль народных инструментов, который он создал в колледже, буквально «гремел» в области и за ее пределами. Дважды даже за рубеж выезжали.
А потом Люба сообщила: – Извини, дорогой! Я полюбила другого! Надеюсь, ты поступишь как настоящий мужчина: будь добр, свали из квартиры и как можно скорее.
А ничего не поделаешь – квартира записана на нее, есть документ (не подумав подписал), что у него нет претензий на квартиру. А Люба эту квартиру уже и на продажу выставила.
Что дальше? Спился и лишился всего Василий буквально за пару месяцев. Из колледжа его уволили, со съемной квартиры тоже прогнали. Документы? Куда и когда они девались, он и сейчас не знает.
Наплакавшись досыта, Василий сходил в душ, используя какой-то хороший бритвенный станок, привел себя в порядок. Оделся. Развернул лежащий на столе сверток, оставленный директором. В нем были продукты.
После четырех часов он встретился с Машей. У девушки и в самом деле был отличный голос. Они репетировали с ней то, что всегда было востребовано в ресторане. Разумеется, за пару часов нужный результат получить было невозможно, но все же – это хоть какая-то подготовка. Маша это понимала не хуже Василия. Она успокаивала баяниста: – Вы не переживайте! Они, когда подопьют, даже когда сфальшивишь, не замечают!
За полчаса до открытия ресторана в маленькую квартиру, отданную для проживания Василию, зашел Алексей Семенович. Этого отмытого, ухоженного бывшего бомжа, несколько часов назад игравшего на баяне на улице, в его новом виде он увидел первый раз.
- Вы! – оторопело, словно столкнувшись с привидением, сказал директор, - А мне еще там, на улице, показалось, что я вас где-то видел. Здравствуйте, Василий Петлин, с возвращением Вас! Вы не против, если мы о Вас в своей рекламе сообщение сделаем?
Автор: Николай Дунец
Чтобы не пропустить новые интересные для вас публикации, подписывайтесь на канал! Комментируйте, делитесь в социальных сетях.
Копирование материалов и публикация без упоминания автора и ссылки на канал запрещены.