Она рассказывает и смеётся.
Смеётся, понимаешь?! Искренне. А у меня такое чувство, будто в груди зацвёл буйным цветом шиповник. Грызёт нежные мои внутренности, всеми колючками растёт под кожу, подружился со всеми драными кошками в потрохах.
Смотрю на неё и молчу. Не понимаю. Ору белугой где-то внутри себя, но сказать нечего. А что тут можно сказать? За то, что на языке моём крутится да в руках дрожит, в худшем случае сесть можно, и никакие метафоры не спасут.
А я могу придумать очень много метафор.
Это больше, чем злость, глубже, чем ярость, хлеще, чем отчаяние. Это такая пропасть между нами, что точка невозврата нервно курит гашиш в сторонке и хочет ударить меня по лицу. За то, что вообще её тут вспомнили.
Пропасть между самыми близкими в мире людьми.
Всё моё хвалёное красноречие в топку выбросить можно, потому что когда люди верят в разное, видят разное (в одном и том же, на секундочку), хоть пеной изойдись. Разное — точка. Параллельные прямые, которые никогда не пересекутся, как не извращайся над законами геометрии.
Я старалась. Но без толку.
«Совсем ты не юморная», — бросает она мне, фыркает и уходит. Следом, кажется, окончательно исчезает надежда в будущем наладить глубокий контакт. Остаётся едва видимый тремор.
Возможно, когда-нибудь я стану твёрже. Твёрже, циничнее, «проще».
Но это уже буду не я.
* * *
Категоричность почти в любом вопросе ранит куда сильнее, чем отсутствие внятного "да" или "нет". Независимо оттого, на чьей позиции ты в итоге окажешься.
Некоторые вещи целиком состоят из печали. Из печали и из любви.