фильм "Жюль и Джим", Франция, Франсуа Трюффо, 1962 г.
Вступительные титры сообщили мне, что фильм снят по какому-то роману, принадлежащего перу автора с незнакомой фамилией. В таких случаях, условно обозначаемых мной термином «экранизация», в первую важно определиться: а имело ли смысл изъясняться языком кино, не достаточно ли возможностей литературы, чтобы сказать зрителю (читателю) то, что было показано (и прозвучало) на экране? Адресуя вопрос автору «Жюля и Джима» и пытаясь сформулировать ответ на него, вынужден прийти к заключению, что режиссер (он же сценарист) приложил не так уж много творческих усилий и кинематографической изобретательности, дабы донести до зрителя те соображения, которые, очевидно, породил в Трюффо роман, указанный в титрах.
Атмосфера лёгкости, беззаботности путешествия по жизни трёх главных героев фильма в исполнении Жанны Моро, Оскара Вернера и Анри Серра («четвертым номером» я добавил бы к ним эпизодическую роль «Терезы - паровоза», ставшую запоминающейся во многом благодаря яркости исполнения Мари Дюбуа) создана Трюффо выверенными «мазками кисти» кинематографического живописца, добившегося изящной гармонии в экранном своём «полотне» между взаимодействием музыкального и видеоряда с выверенным градусом актёрского темперамента.
И всё-таки главное – идея, на трансформацию которой в зрительское сознание, потратил энергию своего таланта и арсенал изобразительных средств экрана автор. Тезис коротко и ёмко формулирует в одном из эпизодов Джим: «В любви пара- не идеал». Очевидно, вслед за автором романа Трюффо постарался исследовать ситуацию (точнее- ситуации в некоем не слишком широком, но всё же разнообразии), в которой оказываются люди, ведущие образ жизни, так или иначе противоречащий естеству цивилизованного человека (в данном конкретно случае- образованного и творчески увлечённого европейца), достигшего к первой половине XX-го века определенной ступени психо-социального развития. Попытки отринуть фундамент, на котором покоится эта ступень, не замечать его, вести себя вопреки общепринятым нормам в итоге закономерно оканчивается трагедией. Любовь (и даже некая упрямо выстраиваемая семейно-бытовая конструкция) втроем (а то и вчетвером-впятером, если добавить в троице главных героев неунывающую парижскую сожительницу Джима и оптимиста-гитариста Альбера), кровопролитная война, в которой милые друзья остаются милыми друзьями несмотря на то, что по «правилам игры» вообще-то обязаны стремиться убить друг дружку, поскольку мобилизованы и исправно служат в рядах армий сражающихся между собой государств и народов – эти сюжетные аккорды в исполнении Франсуа Трюффо и его команды звучат с экрана подобно симпатичной незатейливой песенке, сочиненной Альбером и самозабвенно исполненной Катрин (Жанна Моро) в одном из эпизодов. Еле удержался, чтобы вместо «исполненной» не написать «прочириканной». И всё же
мне показалось, что действие, давшее фильму трагическую развязку, однозначно резюмирует продемонстрированную зрителю (а возможно и читателю «экранизированного» романа) историю и может быть трактовано только как знак безусловной обреченности на фиаско попыток выстроить собственную жизнь по законам, игнорирующим базовые постулаты нравственности, укоренившиеся в человеческой натуре и являющиеся результатом многовековой эволюции homo sapiens. И, разумеется, в обществе, допустим, дохристианском (не говоря уже о каких-нибудь неандертальцах) катастрофа, к коей привели свои судьбы главные герои, никогда не увенчала бы аналогичные межчеловеческие коллизии. Боюсь, их даже и проблемой, требующей решения, никто бы не посчитал.
