Главный персонаж и сюжетная линия полностью вымышлены.
Ранним утром 2 августа 1856 года к одному из домов на 6 линии Васильевского острова подъехал экипаж. Из него выпрыгнул высокий, худощавый молодой человек и, взяв небольшой чемодан и какие-то папки, вошёл в парадную. Молодой человек этот был Александр Васильевич Богданов, только что окончивший историко-филологический факультет Дерптского университета по кафедре русского языка и славянского языковедения вообще. В Петербург он прибыл по месту службы, получив назначение в Императорский Санкт-Петербургский университет также на историко-филологический факультет, которым в то время руководил видный ученый-славист и историк русского языка Измаил Иванович Срезневский. Вокруг себя он мечтал сплотить коллектив единомышленников, жаждущих положить свою жизнь на алтарь отечественной науки. Именно таков был Александр Васильевич. Лучший студент на своём курсе, полиглот, самородок, не мысливший жизни без науки. Единственным, но весьма весомым минусом было то, что юноша прекрасно осознавал превосходство данного ему ума, наблюдательности и логики, не упуская возможности продемонстрировать их и покритиковать даже убеленных сединами профессоров родного университета, которые, впрочем, не обижались и оказывали талантливому студенту своё покровительство. В столичный университет Богданов также был направлен по рекомендации экзаменационной комиссии и по личному ходатайству ректора, доктора философии Эдуарда Ивановича фон Гаффнера.
Поднявшись на последний этаж, в маленькую каморку под крышей с окнами, выходящими внутрь типичного петербургского двора-колодца, молодой человек брезгливо огляделся, скользнув взглядом по небогатой обстановке. Вся мебель состояла из шкафа, письменного стола, стула и старенькой кровати. Жильё было казённое, и на многое рассчитывать не приходилось. Поставив багаж и переодевшись, Александр Васильевич вышел из квартиры, прошёл несколько метров до ближайшего трактира, где заказал себе завтрак и съел его, задумчиво глядя в окно на проезжавшие экипажи и куда-то торопящихся людей. Затем взял со стола принесённую с собой папку и отправился в сторону университета, попутно с интересом разглядывая столичную архитектуру. Примерно через час он уже сидел в кабинете декана, пил любезно предложенный ему чай и рассказывал о своих научных планах и интересах. В папке оказались документы и черновые наброски магистерской диссертации, которую вновь прибывший планировал написать за два года. Также досрочно он намеревался подготовиться и к сдаче магистерского экзамена - за два года вместо положенных четырёх. Впрочем, как полагали дерптские профессора, всё это было ему вполне по силам. Декан и профессура факультета отнеслись к молодому дарованию весьма положительно, предложив при необходимости пользоваться не только библиотекой университета, но и личными библиотеками ведущих учёных-филологов, а также предоставив неограниченное время для возможных консультаций. Тем не менее в своё скромное жилище Богданов возвращался с некоторым раздражением. Перспектива проживания в столь стеснённых условиях не радовала. Однако выбора был невелик. Денег на съем достойного жилья у будущего магистра не было, также, как и знакомств в столице.
Буквально на следующий же день Александр Васильевич с жаром принялся за работу. Амбиции говорили ему, что с его способностями он легко займёт достойное место, станет уважаемым человеком и сделает головокружительную карьеру. Меньше, чем на должность академика Императорской Академии наук, обеспечивавшую чин Тайного советника, лет через 15 он не рассчитывал. Но и, справедливости ради, на пути к этой цели он не жалел ни себя, ни кого бы то ни было вокруг. Сутки напролёт он просиживал над книгами и рукописями, выявляя неизвестные доселе закономерности. Как и планировалось, два года спустя Богданов блестяще защитил магистерскую диссертацию, о которой говорил весь научный мир Петербурга. Обсуждалась возможность защитать её в качестве докторской работы, но новый Устав, позволяющий сделать это был принят только несколько десятилетий спустя.
Теперь, став магистром, Александр Васильевич мог выбрать, занять ли должность адъюнкта в Университете или в качестве университетского магистра отправиться за казённый кошт в заграничную командировку для «усовершенствования своих знаний». Рассудив, что ничто не помешает ему стать адъюнктом, а то и сразу доцентом позже, молодой человек принял решение отправиться за границу. Ему была выписана двухгодичная командировка в Германию, в Берлинский университет, где в это время активно развивалась филологическая наука, а также в славянские страны, входящие в Габсбургскую монархию, для углубленного изучения их языков и культуры.