Что-то меня опять потянуло высказаться на краснодарскую тему… Повод появился, так сказать. Самые разные новостные агентства Краснодарского Края и самыми разными словами сообщили почтеннейшей публике о том, что чайные хозяйства региона закончили сбор чайного листа и что в этом году они собрали его на 15% больше, чем в предыдущем — примерно 450 тонн.Причем, что любопытно, примерно на третьей-пятой перепечатке 450 тонн чайного листа уже превращаются в 450 тонн чая, что запутывает новость окончательно. Надо понимать, что если речь идет именно о свежем чайном листе, то чтобы примерно оценить количество произведенного чая, нужно просто поделить количество этого листа на 4 или 5, как удобнее. И тогда получится, что краснодарского чая в этом году было произведено примерно 100 тонн.
Я когда об этом прочитал, то вдруг осознал, что все краснодарские чайные новости последних лет касаются, в основном, двух тем: объемов производства и земельных разборок. Земельные разборки сейчас в самом разгаре и это действительно важная тема, так что ее присутствие в новостях адекватно ситуации. А вот новости о увеличивающихся объемах сбора чайного листа или производства чая вызывают некоторое недоумение. Журналисты ведь эти новости не сами придумывают — они получают их или из чайных хозяйств или, если речь идет о совокупной статистике, из администрации Краснодарского Края. Которые — и хозяйства, и администрация — видимо искренне считают, что дополнительные 60 тонн собранного чайного листа кому-то интересны. Да блин! Они даже мне, с моим перегретым интересом к чаю вообще и краснодарскому чаю в частности глубоко фиолетовы. И вот почему.
Это очень классно, на самом деле, что в России есть свои чайные плантации и собственная плантационная чайная индустрия — ну то есть фабрики, на которых свежий чайный лист перерабатывается в чай. Вот только эти фабрики производят ничтожное количество чая — примерно сотню тонн в год при очень примерном потреблении чая в России в сто тысяч тонн в год. И даже если я в разы ошибаюсь со статистическими данными, это ничего не меняет. С количественной точки зрения и в масштабах России краснодарский чай не представляет никакого интереса. И в ближайшее время не будет представлять — даже если его производство вдруг волшебным образом увеличится в десять раз.
Последний раз над имиджем краснодарского чая толково работали в 1994 году
В такой ситуации единственный адекватный подход к развитию краснодарского чая как рыночного продукта — это подход, построенный на создании чая, обладающего уникальными потребительскими качествами. Реально уникальными, а не притянутыми за уши типа самой северности, экологической чистоты или выдающейся русскости. Чтоб понять, какими могут быть уникальные потребительские характеристики чая, производимого в ничтожных количествах, достаточно посмотреть, например, на гёкуро. Которого производится, на минутку, 250 тонн в год — ну то есть это чай одного порядка с краснодарским. При этом гёкуро стал основой целого стиля чаев, его стараются включать во все мало-мальски приличные коллекции, его вкусо-ароматические характеристики и даже внешний вид уверенно распознаются, в его истории есть яркие технологические нюансы, а уж про его цену и говорить нечего.
Ну а теперь давайте посмотрим на краснодарский чай. Который обладает всеми предпосылками для того, чтобы обзавестись уникальными потребительскими характеристиками. Компактный и чертовски привлекательный регион выращивания и производства. Интересная история. Специфические сорта чайного куста и сохраненный сортовой потенциал. И даже очевидное, на первый взгляд, нахождение внутри России, для внутреннего рынка является супербонусом. Потому что возможность быстро доставлять чай потребителям позволяет эффективно и очень эффектно отрабатывать такую фишку, как свежесть чая.
И вот на всем этом невероятном потенциале сидят какие-то унылые люди и рассказывают о том, что в этом году чайного листа собрано на 60 тонн больше, чем в прошлом. За последние годы новости об экспериментах с высососортным краснодарским чаем, о работе с новыми сортами чайного куста, о попытках разрабатывать новое оборудование и о чем-то еще хоть немного живом из Краснодарского Края приходили только от энтузиастов-одиночек. Которые, при всем к ним уважении, не могут сделать ничего, кроме редких и ярких чайных феноменов. А краснодарская чайная индустрия, микроскопическая, но индустрия, гонит дополнительные тонны и инициирует принятие документов, легитимизирующих купажирование краснодарского чая с каким-либо другим. Чтобы продавать в год не 100 тонн откровенно посредственного чая, а чутка побольше. Все копеечка в дом.
Короче говоря, огорчительные чайные новости приходят из Краснодарского Края. Особенно уныло они выглядят на фоне новостей про феерических шотландских чайных шарлатанов. У которых не было практически ничего — но они умудрились сделать яркую чайную историю. В отличие от.