ЖЖ напомнил, о чем писала 4 года назад, а я уж и сама успела забыть эту книгу. Перечитала, захотелось поделиться.
I didn’t want to be a writer, I wanted to be a reader, which is more rare.
Я не хотела быть писателем. Я хотела быть читателем, хороший читатель встречается гораздо реже.
Об "Истории дождя" узнала из вторничного подкаста "Медузы". Того, где Юзефович и Завозова рассказывают об интересных новинках иностранной литературы. И захотела читать. А поскольку на русском сразу найти не удалось (Литрес долго думал, достаточно ли я благонадежна, чтобы доверить чтение), взяла оригинальную версию. Книга написана довольно простым языком, это рассказ, вложенный автором в уста совсем молоденькой девушки. Что до обилия отсылок к литературным произведениям - читателя, знакомого с английской литературой, они не должны смущать,.
Седьмой роман ирландского писателя Нейла Уильямса и первый, сколько понимаю, на русском. А между тем предыдущие шесть не прошли в мире незамеченными, имели успех у читателя, положительно встречались критикой, переводились на многие языки. Девочка Рут Суэйн больна. что-то не то с кровью. Нет, раньше было хорошо. а как перешла в старшую школу, так началось: головокружения, обмороки. Пришлось вернуться домой и перейти на домашнее обучение - в их деревне старшей школы нет.
И вот она лежит в комнате под крышей старого дома, читает книги из отцовского собрания, говорит с ними, эта удивительная, местами сильно раздражающая деталь: припоминая человека или ситуацию, не просто соотносить это с какой-то книжной реалией, упоминая название и автора но и выходные данные книги. Что лишь на первый взгляд кажется странным. после понимаешь - в ситуации, когда общаешься преимущественно с книгами, естественно удостаивать их особых знаков внимания, как говоря о человеке сказать: такой-то, сын такого-то, который родился там-то и учился там-то, понимаете? А еще,в перерывах между лежанием в больницах Рут Суэйн описывает историю семьи.
Если вы подумали, что роман из тех, в которых автор усердно и со знанием дела давит коленом на слезную железу читателя, вы ошиблись. Рут удивительно спокойно относится к обстоятельствам и неизбежность того, что случится с ней, скорее всего, раньше,чем с большинством знакомых, принимает без мученической позы, стонов и скрежета зубовного - просто так есть. Да к тому же, по ходу повествования, кое-что изменится, если не давая повод надеяться на выздоровление, то, по крайней мере, ождать, что общество, в которое попадет, будет хорошим.
И она довольно забавная девочка, совсем не снобка, не смущаясь, обыгрывает родовое имя Суэйны - аналог русских Свиньиных. Есть, мол, люди, которые подозревают в писателях, дающих своим героям говорящие имена, некоторую нарочитость и намеренность. Но если вы откроете телефонный справочник, Between Sweeney and Swan we’re the only entry, between the Bird King and the last daughter of Lir: Swain. The world is more outlandish than some people’s imaginations. Между Суинни и Свон, между Королем Птиц и последней дочерью Лира - Свиньи. Мир более удивителен, чем о нем принято думать.
Знаете. я сейчас думаю, что когда читала эту книгу, она казалась мне довольно простенькой, за исключением бесконечных литературных аллюзий. А теперь, принявшись говорить о ней, вижу. как она плотна, даже на бытовом, событийном плане. Фаворита Рут Роберта Льюиса Стивенсона (RLS в ее исполнении) по праву считают создателем текстов невероятного уровня плотности. Ух ты, да ведь я говорю о малышке Суэйн, как о живой. И это я, довольно искушенный читатель. Хотелось бы рассказать о перфекционисте прадеде и о деде, который в юности был замечательным спортсменом, особенно хорошим в прыжках в высоту, поставившим себе цель преодолеть гравитацию. А после войны ("Томми о`k") ограничил свои контакты с миром ловлей лосося в священных водах ирландских рек.
И о книжнике отце. готовом выменять единственное пальто на интересующий его томик. Неумехе и несчастливце в любых практических делах, но удивительно талантливом в родственной любви. И о маме, которая терпеливо сносит жизнь в разваливающемся доме с мужем, вторым именем которого могло бы стать "Тридцать-три-несчастья". И о брате близнеце Инни, ох, о нем больше всего хочется, потому что Рут любит его больше всех на свете. Но не буду. Вы почитайте, книга того стоит, правда. И на Литресе теперь есть.