Никому в жизни Сафие-султан так и не призналась, почему долго тянула со сборами и откладывала день отъезда из Манисы.
Во-первых, понимала — прежней икбал Сафие больше не будет. Она улетела, растворилась, едва султана Селима предали земле. Теперь она баш-кадын, любимая жена султана, мать главного наследника и, вполне вероятно, будущая валиде. Служанки подобострастно склонялись перед ней в поклоне, а евнухи просительно заглядывали в глаза, в надежде прочитать: кого возьмет в свою свиту, когда отправится в столицу. А она в ответ, осознавая свою силу, загадочно молчала и точно так же, как любила делать ее ненавистная свекровь, задирала подбородок.
Во-вторых, даже не находясь рядом с султаном Мурадом, уже ощущала всю тяжесть власти, упавшую на его узкие плечи. Вполне понятно, часть бремени будет переложена теперь и на нее. И ей придется с достоинством нести сей груз и не уронить его.
В-третьих, хотелось прибыть во дворец, когда страсти после казни маленьких шехзаде улягутся. Случившееся просто ужасало. Жуткая картина вновь и вновь представала перед глазами, будто бы сама при ней присутствовала. Это видение: тоненькие детские шейки, перетянутые черными шелковыми шнурками, приводило в ужас. Становилось настолько страшно, что у нее сводило дыхание и начинались судороги.
А уж когда всезнающая Айсель-хатун, не скрывая слез в лицах рассказала, как самого младшего ребенка беспощадные палачи оторвали от груди матери во время кормления и удавили на глазах несчастной, и вовсе пришлось пить успокоительные отвары. Потом она хотела оставить при себе эту женщину, дабы она всегда служила немым укором госпоже Света, но выяснилось, что несчастная сошла с ума и наложила на себя руки. Туда ей и дорога! Головой думать следовало, а не чем-то другим!
Ей было искренне жаль всех казненных шехзаде и дабы хоть как-то успокоиться, вновь и вновь задавалась вопросом:
— Неужели ты хотела, чтобы на их месте твой сыночек Мехмед?
И тут же сама себе отвечала:
— Нет, нет и еще раз нет!
Именно тогда молодая женщина дала себе слово, сделать все, чтобы в будущем только ее аслан и никто другой, взошел на престол. Впрочем, чего бояться? Ведь у Мурада других сыновей нет!
Откуда было знать, что пройдет немного времени и навсегда придется забыть о покое, каждый раз скрипя зубами от собственного бессилия, услышав сообщение о беременности очередной любимицы султана. Успокаивало лишь одно: рано или поздно этот кошмар закончится. И ей, ссылаясь на закон Фатиха, доведется требовать от сына, чтобы он казнил всех своих братьев и беременных наложниц отца...
А поданные, испуганные случившимся, послушно расползутся по углам и промолвят тихо:
— Вы и только вы не позволили сыну нарушить закон
В тот момент только Сафие-султан будет знать: закон тут не причем. Подобным образом она отомстит наглым икбал за все унижения, что испытала, когда нахалки открыто насмехались над ней, повторяя вслед за Нурбану-султан:
— «Живой подарок» пришел!
А сами-то кто? Мясо, купленное на базаре по акче за килограмм! Ей даже сына не было жалко, который проявил неподобающую повелителю слабость. Разве султану можно так себя вести?! Надо же! Во время казни заткнул ватой ушей, лишь бы не слышать стонов и рыданий вонючих принцев! А потом долго рыдал:
— Они же дети!
Ну и что из того, что дети? А ее кто-нибудь пожалел! Эти самые дети вслед за своими родительницами повторяли, сплевывая на мраморный пол:
— «Живой подарок» пришел!
Долгие годы ей приходилось терпеть эти унижения и щедрой рукой угощать маленьких мерзавцев сладостями, тайно мечтая, чтобы лопнули, объевшись лукума и халвы. А они словно в насмешку над ней уминали конфеты и радовались жизни. Никакая чума их не брала!
Публикация по теме: Некоронованная королева Османов, книга 2, часть 1
Продолжение по ссылке