В 1942 году мертвым в Севастополе пришлось потесниться. На кладбище пришли живые, в один миг потерявшие свои дома и большую часть нажитого добра. В поставленных до революции склепах люди обустраивали лежанки, рядом — очаги. "Вереницами потянулись на городское кладбище, — писал в своем дневнике священник русской православной церкви Борис Пекарчук. — Но через несколько дней немцы выгнали и оттуда. Стали жить под открытым небом".
Кладбище превратилось в "жилой квартал" после того, как фашисты устроили в Севастополе "карантинную полосу" вдоль моря. Жителей выгнали, их дома разобрали на стройматериалы для ограждения запретной зоны.
Автор этих строк Пекарчук пережил оккупацию в Севастополе, видел все её ужасы. Но для него они не закончились с освобождением города. Он вошел в состав комиссии, которая должна была оценить масштаб ущерба от немецкой оккупации. Пришлось присутствовать при вскрытии мест захоронений, принимать заявления от жителей о разрушениях, насильственном вывозе близких, казнях.
80 лет назад, 2 ноября 1942 года, вышел указ Президиума Верховного Совета СССР о создании Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причинённого ими ущерба (ЧГК). В Крыму комиссии заработали почти через полтора года после выхода указа о создании ЧГК.
Справка
- На освобожденных территориях комиссии формировались на уровне республик или областей, городов и районов, порой даже сел. Все сведения стекались в ЧГК.
- Информация о фактах злодеяний принималась от всех, кто желал ее сообщить. На местах устанавливали факты, составляли акты, собирали свидетельства очевидцев и потерпевших, результаты судмедэкспертиз.
- В состав всех городских и районных комиссий вошли начальники местных отделов НКВД Крыма. Собранные материалы поступали и к следователям. Почти во всех городах членами комиссий становились священники.
Сожженные в тоннелях
Севастополь с самого начала оккупации стал "городом военнопленных". После окончания обороны здесь было создано множество лагерей. Режим в них был единый: минимум еды и воды, ежедневные расстрелы, никакой помощи для раненых.
Но далеко не все пленённые советские солдаты и офицеры вообще имели шанс попасть в лагерь. Фашисты от многих просто избавлялись.
В Инкерманских штольнях во время обороны находился военный госпиталь и медсанбат № 47. Часть раненых так и осталась там к моменту, когда в Инкерман зашли немецкие части. Прятались в штольнях и местные жители. Когда прозвучал приказ выйти, не все это сделали: некоторые из раненых просто не могли передвигаться.
И тогда немцы и румыны штольни подожгли.