Брат уехал на войну. Добровольцем.
До того он, как и сам Егор, никогда не покидал этих мест, освоенных и отстроенных на народной воле по воле прежней партии и прежнего же вождя.
Впрочем, история, в том числе и родного района, Егору тоже была не интересна.
Вообще не принято было у него про историю. Ни мужики - коллеги по цеху, ни прочие товарищи и други Егоровы, да и даже сосед Александр Ильич про историю много-то не знали, да и вообще толком может не говорили ни разу. Про армию говорили, про жён говорили, про рыбалку говорили…
Вот, кстати, о рыбалке.
Зато рыбалку-то Егор любил. Да не за то любил, что есть какой-то прок в ней и не за сам улов, а скорее, что во время сих мероприятий Егор был предоставлен и сам себе и будто бы предоставлял даже себя в некотором смысле окружающему пространству, что он не мог бы даже сформулировать или хоть как-то выразить в слова, но что именно и манило его часто выходными к свежести местной реки. А до неё всего-то что и надо было - выходишь через соседний квартал в направлении парка, а там дорогой вдоль стадиона и как забор оного завернет вправо, то значит впереди всего лишь метров пятнадцать и уже покажутся ступени, что в летние дни уводят в густую будто бы неизвестность зелени прибрежного полесья. Ну и само собой, как спустился со ступеней, то там уже всё время прямо, тропкой, через лесок до самого берега. А здесь вот и выбирай место себе по нраву - берег то он разнообразен. Но Егор далеко никогда не ходил, так может пройдёт метров сто - сто пятьдесят в сторону от тропки, да там и сядет раскладывать свои снасти, да приготовления для медитации на поплавок.
К слову, рыбу то он ни разу и не выудил, ведь не вязал крючка на конце лески, всего ему там и так хватало - и спокойствия, и солнечных бликов на водной ряби, и приятного шёпота летнего ветерка. Уединение для наслаждения моментом.
А если с мужиками с работы ходили, что случалось примерно так раз в сезон, то уж и вообще далеко не забредали - сразу у тропки справа остановятся, там место облюбованное у них. Но и настроение конечно тоже другое - костерок, чай, снедь, да всё больше разговоры - какая там рыбалка, скорее корпоратив. Удочки и те бывало забудут.
***
Всё, что за пределами родного района, Егор называл не иначе, как «другая часть города», так его ещё мать научила.
«-да и нечего там делать, у нас и тут всё под рукой» - часто говорила она в отношении этой самой другой части.
«А ведь и вправду всё под рукой»- думалось и сейчас Егору, вспомни он вообще, что есть какой-то ещё город, кроме родных кварталов. Не считая промышленной зоны, где трудился сам Егор, этих самых кварталов насчитывалось ни много ни мало - ровно два десятка, среди которых, казалось бы, есть всё, что нужно и достаточно рядовому гражданину: был и свой кинотеатр, и поликлиника с больницей и роддомом, а также стадион, да и городской парк победы расположился именно здесь, даже вечно пустующий автовокзал имел место быть. Само собой здесь уместился и рынок, и дом культуры, да и вообще всё, что только необходимо. А после школы, соседней к его отчему дому, учился Егор в техникуме - буквально в двух кварталах и потом ещё напрямик через площадь у ДК. В армию же Егора, в отличии от брата, тогда не взяли - плоскостопие поставили, так вот он сразу на завод и пошёл, где с девятнадцати лет и трудится, уже заслуженного работника предприятия обещают дать, а там глядишь и пенсия близко. Дача, речка, поплавок…
А вот, кстати, про дачу.
Дача, та тоже тут рукой подать - считай на районе, ну это рядом с речкой, только в другую сторону чуть от рыбацких Егоровых мест, там с давних пор ещё садовое товарищество образовано. И дед его ещё там картошку сажал. А Егору в наследство участочек здесь небольшой достался. Не то, чтобы прям фазенда, но были и ягоды там немного и яблоня была, но самое главное - баня. Баня эта топилась по особенным дням, а именно летними выходными, да и ещё осенью, до конца октября почти. Особенно хороши были вечера после баньки - сидит Егор, бывало, уж без сил, но на сердце легко, мысли куда-то улетучились, видать в бане-то все и смылись. Да хорошо как, спокойно, а тут звёзды ещё проступят, красота. Особенно в августе любил смотреть, чуть не до самой ночи, бывает нет-нет да и упадёт звездочка-то, а он её раз и в карман, да желание загадывает. Потом прямо там ночевать и повалится - в предбаннике, где всё у него уже оборудовано для отдыха.
И снился Егору порой один странный сон, а в нём будто совсем всё как наяву. Там, во сне то есть, зачем-то садится он в автобус, чтобы ехать в «другую часть города», а зачем ему ехать он-то и сам не знает, да потому начинает спрашивать у всех - у кондуктора особенно напористо, пристает Егор к кондуктору с расспросами, мол, «зачем ты меня туда везёшь кондуктор?», «я и в жизни не покидал родного района, так зачем мне в другую часть города?». Вырваться пытается, в двери стучит, а всё закрыто - маршрутка мчится в неведомое. И там, в окнах, предстаёт перед Егором неизвестная эта заграница, что по ту сторону моста над железной дорогой, цветным набором мириад звездных систем и галактик. Даже нет уже никакого кондуктора и пассажиров нет, только бескрайняя вселенная в окнах автобуса. А ему нужно открыть хоть форточку, но нужно во чтобы то ни стало. И вот, с трудом сделав это, Егор лезет в карман, где притаилась пойманная им падавшая звезда, бережно достаёт её и трясущимися пальцами, через форточку отпускает в разверзшуюся вселенную. Пусть возвращается к себе, на своё место.
«А у нас этим звёздам делать нечего - нам здесь работать надо, завод поднимать, не до звёзд» - проносится ещё в мыслях у Егора, хотя глаза его уже открыты, а утренний щебет птиц во всю раздаётся над родным районом, живущим своей привычной жизнью посреди этой бескрайней вселенной.