Что это было? Провокация или аллегория? Предостережение или эпатаж? Желание самовыражения или обострение эксгибиционизма? Игра со словами или приговор человечеству?
Такие мысли возникли у меня в первые минуты после прочтения рассказа Владимира Сорокина «Настя» (или «Настенька»)
Сразу скажу, что Сорокина я не читаю после «Тридцатой любви Марины». Получилось так. Читаю сейчас «Каждые сто лет» Анны Матвеевой, и дохожу до момента, где описывается история сына героев – Андрюши. Мальчик вырос не совсем здоровым, но читать любил с самого детства, и читал литературу, не совсем подходящую ему по возрасту.
«Андрюша в третьем классе открыл для себя Борхеса. Скорость чтения в начальной школе была у него сто восемьдесят слов в минуту, зачем-то вспомнила Ксана. В шестом классе она нашла у него Сорокина, отобрала и унесла в ближайшую библиотеку (выбросить рука не поднялась, не могла она выбрасывать книги), но всего через три дня он уже снова сидел над «Настей», взятой по иронии судьбы в той же библиотеке».
Вот тут я слегка зависла. Интересно стало, что же там такое в этой «Насте». Открыла Википедию на слово «Настя». Прочитала, оторопела. Подумала: нет, не может быть, что рассказ только об этом, именно об этом. Нашла сам рассказ, прочитала – он небольшой, меньше часа потратила. Какое-то время держалась руками за виски, чтобы не взорвался мозг. Нашла отзывы на рассказ. Поняла, что я чего-то не поняла, потому что отзывы были не просто хорошие, а вплоть до «гениально». Стала думать.
(Здесь, наверное, надо коротенько написать, о чём рассказ, но делать этого не буду – кому интересно (или, может, кто уже знает – не все же такие невежды, как я) – прочитают сами).
И вот к чему пришла. То, что это не описание реальных событий – это ясно. Так не бывает в реальности – слишком большой разрыв между поведением героев и их поступками. Говорят умные слова, рассуждают о философии, об истории, о религии, и при этом… нет, даже не могу написать. Понятно, что это – аллегория. С помощью более умных читателей, написавших свои отзывы, могу согласиться, что таким варварским для мозга читателя способом описаны отношения между родителями и детьми. Точнее, между родителями и дочерьми. Почему именно дочерьми – не знаю. Но суть в том, что родители полностью распоряжаются жизнью своих дочерей, вопреки их желаниям, причём авторитет родителей настолько непоколебим, что у девочек даже не возникает мысли как-то воспротивиться.
Но всё же мне кажется, что для такого шокового описания тема мелковата. Не все родители одинаково деспотичны, как не все дочери одинаково послушны. Даже в рассказе про Настю её же подруга вроде согласна принять ожидающую её ужасную судьбу, но когда дело доходит до менее ужасного – она противится.
И потом – если рассказ именно об этом, то к чему там описания свингерских деяний, к чему матерные стишки, а уж конечный обряд с забиванием гвоздей я вообще не поняла.
Рассказ написан в 2000 году, а действие его происходит в 1900 году. Это же, наверное, неспроста? Может, автор хотел тем самым вынести приговор двадцатому веку? Но, опять же, в ХХ веке происходило множество событий гораздо более значимых, чем лицемерие людей, которые с умным видом обсуждают Ницше, рассуждают о том, что надо быть милосерднее к животным и растениям, а сами при этом уничтожают собственных детей… опять же, далеко не все.
Нет, всё же кажется мне, что рассказ этот сродни инсталляции в виде кучки… того самого. Автор сделал, а зрители ходят вокруг с глубокомысленным видом и говорят: как глубоко, как мудро, как ново!
Читать этот рассказ не рекомендую никому, ссылки на него не даю, кому захочется – легко найдут сами. Но предупреждаю: слабонервным читать не стоит, да и сразу после обеда лучше не рисковать.